Снежная коронация - beWriter.ru
Шрифт
  • Roboto
  • Serif
-
Размер
+
-
Отступ
+
Сбросить

Снежная коронация

Сказка
Фэнтези

                                                                          ГЛАВА 1 

                                                                РЯБИНА И ВОРОН

 Что такое зима? Для меня это такое же время года, что и весна, лето, осень. Обычно я сижу в зимние дни дома и напиваюсь до приятного тепла в животе какао. Я люблю этот напиток. Когда наливаешь в кружку горячее молоко, насыпаешь какао и корицу, квартира заполняется сладким и неповторимым не одним химическим ароматизатором запахом. 

Сегодня за окном бушевала метель. Крупные снежные хлопья ударялись в полете друг об друга, а после медленно опускались на замерзшую землю. Мертвый лес начал одеваться в белоснежную накидку и сливаться на горизонте с серым небом. Пухлые синички начали прилетать ко мне на балкон и стучаться маленькими клювиками в уже заснеженное окно. Они нахохлившись сидели и смотрели прямо на меня. " Я бы с радостью вам открыла, да вот у меня есть кот." - думала я, гладя теплое пузико моего рыжего кота. Своим приятным урчанием он заглушал даже телевизор. 

Мне зазвонил телефон. Недавно я поменяла свой привычный рингтон на новогодний "Let it snow", тем самым создавая хоть какое-то зимнее настроение. Это была Лиза.
- Оксана! - она так кричала в трубку, что пришлось ее относить от уха, - Ты все еще дома сидишь, да? Быстро одевайся и дуй в парк, мы с ребятами устроили Ледовое побоище. Все жду!

Лиза так и не дала мне сказать ни слова, и все же, поставив кружку с какао на стол я начала нехотя одеваться. 

Я сменила полосатые носки на более плотные колготки, сверху надела свои кислотно-розовые дутые штаны, которые достались мне от сестры. Клетчатую рубаху я менять не стала, просто надела на нее черный свитер. Выглядело забавно. Черные волосы за долговременное не-расчесывание, скатались в большой мохнатый колтун. Поглядев на масштаб событий, я махнула на все рукой и просто надела шапку. Ко всему плохому добавилась Лиза, она звонила пять раз и опять кричала в телефон, что-то на подобии - "Ну где ты там?!" Пришлось ускориться, чтобы она со всей собранной компанией не пришла ко мне домой. 

Я стала надевать куртку (такую же розовую, как и штаны), и только после того как застегнулась, поняла - зимние сапоги в кладовке. Не раздеваясь, я залезла на стул и начала раскапывать складированное мною за несколько лет. Монтажная пена, плитка, елочные игрушки, даже детские сапоги попадались, но не зимние! Когда я наконец увидела край подошвы, мне на голову упала тяжелая книга, ну а я вместе с ней. Куртка смягчила падение, но это не значит, что я не разбила фамильный сервиз. 
- Ну вот откуда взялась эта книга?! - Моему раздражению не было предела. Из-за каких-то сапог, я разбила сервиз, упала со стула и оказывается сломала стул, а вот сапоги так и не достала. Несмотря на это меня заинтересовала неизвестно откуда взявшаяся книга. Твердый переплет, золотой корешок и таинственные инициалы манили меня, но я не успела даже прикоснуться к ней - опять звонила Лиза. Брать сразу не стала - подождет. Оставив после себя этот беспорядок, я откинула идею достать зимние сапоги и надела тонкие осенние. На бегу я все же решила взять телефон, но не успела, звонок прервался. " Может оно и к лучшему" - думала я пока заходила в лес. Если идти через лес, то получится гораздо быстрее, чем по дороге.Об этом знала не только я, но не многие из посетителей парка пользовались уловкой. Мне приходилось идти по заснеженной чуть ли не до середины икр, местности, вытаптывая себе тропинку. А в осенних сапогах делать это было сложно – снег засыпался за края сапог и медленно таял там, делая ноги мокрыми.

Идя по лесу легко было засмотреться величественными деревьями. Одиноко стоящие ели,  опускали свои сладко пахнущие хвоей ветви. березы были покрыты густой холодной шерстью, а метель еще больше сыпала на них сырья. Они стояли молча, но горделиво протягивая замерзшие кроны к серому небу, сливаясь с ним на горизонте. Было тихо, но тишину разрушали ехидно смеющиеся надо мной синицы, которые преследовали меня от самого дома.

Проходя мимо одного грустно стоящего кустарника, я заметила более величественную птицу. Черный ворон сидел на ветках, переминаясь с одной когтистой лапы на другую. Его оперение лоснилось, отливало глубокой синевой в свете унылого неба. Его серые глаза следили за каждым движением. Когда я замедлила и так медленный шаг, и нагло стала рассматривать его перья , ворон громко гаркнул и взмахнул с ветви. Снег, что когда-то спокойно лежащий там, искристой занавесью упал наземь. Проследив за каждым взмахом его могущественных сильных крыльев, я невольно открыла рот, но когда почувствовала, что ноги в осенних сапогах начали замерзать, я ускорилась.

Меня волновали некоторые вещи: Лиза больше не трезвонила мне на телефон и еще то, что я никак не дойду до парка, который не так далеко находится. Я решила позвонить сама, но достав телефон, удивилась, связи не было. В лесу всегда была связь, всегда. Сколько я тут не ходила, до меня дозванивались и я всем тоже, хотя возможно метель давала о себе знать. Должно быть, жестокие снежинки засыпали и оборвали провода или отчего там зависит наличие связи. Откинув идею позвонить, я продолжала идти, согревая ноги.

Метель била прямо в лицо. Снег был везде: во рту, в глазах, в носу и даже за хорошо защищенный шиворот все равно попадала  противная ледяная шерсть. Ноги полные снегом, окончательно окоченели. Я падала, ставала, но снова шла.

Страшно стало, когда серое небо начала заволакивать тьма. Зимой темнеет рано, температура опускается тоже. И тут мне наконец-то в голову пришла очевидная мысль – я потерялась. Я кричала во тьму, но снежная завеса поглощала все звуки, кроме крика ворона. Должно быть, он ждал, когда я замерзну, умру, и мною можно будет поживиться.  Метель не прекращалась, снежинки, точно стальные лезвия резали мне щеки. Ноги в осенних сапогах начало яростно колоть, а руки, одетые в перчатки, все равно холод раздирал в кровь. Я упала в снег. Начала тонуть, захлебываться ледяной шерстью и решила больше не вставать.
-Ну что, ворон, дождался? – только это я и успела прохрипеть осипшим голосом.  И именно в этот момент я пожалела, что не взяла другой стул и не достала зимние сапоги, пожалела, что вообще вышла из дома, а не осталась сидеть на диване, пить какао и гладить рыжее пузико кота.

«Тепло!» Тепло разлилось по моим стуженым венам. Если бы я умерла, то тогда я не смогла бы думать. «Стоит ли открыть глаза?» Да, оно того стоило. Я медленно начала открывать глаза, которые резал свет в глубине пасмурного неба. Я лежала на мягком выравненном снеге, обрамленный красными ягодами рябины, но не снег, не ягоды, не проминались подо мной. «Это странно…» Но больше меня удивило то, что я лежала не в том злосчастном лесу. Скрипящего снега была поляна, окруженная зарослью черного терновника, а за ним простирался густо-усыпанный снегом лес.

Я оглядела себя. На ногах удобно сидели кожаные унты, подбитые теплым мехом.  Вместо моего «розового безумия» на мне было льняное белое платье с тонким будто тюлем, шлейфом.

- Да, конечно, сапоги с платьем меня, конечно, очень защитят от снега! – не удержавшись язвительно сказала я.

Сейчас было самое время задаться вопросами, где я, и как отсюда выбраться. Подойдя ближе, я посмотрела, есть ли возможность выйти из тернового забора. Надежды не было. Шипы злого кустарника опасно торчали во все стороны, намекая, что никто не пройдет сквозь решетки растительной тюрьмы.

Хотелось есть, но я не решилась попробовать красные ягоды. Каждая из них была идеальной, без единого изъяна. Одного размера, цвет в цвет, будто кто-то специально подбирал одинаковые ягоды.

Пока я рассматривала плоды, невзначай заметила, что мои растрепанные волосы были аккуратно заплетены в тугую сложную косу. Черная коса доходила до лопаток и была завязана атласной красной лентой. Красные ягоды, красная лента – кровь. Кровь, некогда бывшая на моих замерзших руках, исчезла, не было ни рубцов, ни шрамов, ни цыпок.

От этих загадок по телу пошла новая волна страха и холода. Хотелось кричать, но голос застревал в морозном воздухе.

Тревожные чувства рассеялись после крика ворона. Он появился прямо из заснеженного леса. Вороньи крылья разрезали воздух, поднимая снег на вершинах деревьев, а серые глаза пристально глядели на меня. Он сел напротив меня, опустив лапы на чистый снег. Я немного успокоилась, когда увидела более-менее знакомое… существо. Его иссиня-черные перья манили меня, и я решила потрогать их хоть краем пальца. Когда я потянулась к ворону, он отпрыгнул в сторону и с подозрением посмотрел мне в глаза.

- Ну, что ты? Я тебя просто поглажу. – Во мне проснулась, та самая маленькая девочка, интересующаяся птицами. Серые льдинки-глаза сверкали среди ночной черноты. Ах, как они тянули меня к ворону.

Ворон поднял голову, расправил крылья, готовясь взлететь. Но черная птица начала расти, крылья превращались в руки, когтистые лапы в длинные ноги, а клюватая голова стала человеческой. Молодой человек был одет сразу в черный деловой костюм с серебряными запонками. Черные прямые волосы лоснились под отблесками снега. Босые ноги начали разминать не привыкшие к этому облику пальцы. Он не сводил с меня глаз. Те были серые с капельками сверкающего снега.

Меня хватила дрожь. Я в неизвестном месте с вороном-оборотнем, в платье и сапогах, окруженная терновником и дремучим лесом – голова идет кругом.

Темнота. Я отключилась. Меня привело в чувство колкость льдинок на щеках. Перед снова открытыми глазами, предстал юноша. У его лица были точеные черты, будто кто-то обрубил их топором. Раскосые холодные глаза были готовы пробурить во мне дыру, если бы я не встала. А в одном из длинных ушей сияла серьга с выгравированными инициалами. 
-Ворон..?- За последнее время я стала часто отключаться и задавать глупые вопросы. Лучше бы вместо ягод положили антидепрессанты.

Молодой человек поднял меня на ноги и наконец, сказал:

- Неужели, Октавия, Вы пришли, - голос был, как и глаза, холодный и низкий. Причем тут некая «Октавия», я не поняла.

- Нет, я не Октавия. Вы меня с кем-то спутали. – Было жутко разговаривать с птицей, пусть и в обличии человека. – Вы… вы только что были вороном. – Он так и не изменился в лице.

- Вы – Октавия. – «Неужели он меня даже не слышит?»

- Я Оксана, а вот кто – вы, и где я, это уже интересно! – Голос начал срываться, скрипя, как несмазанные двери.

- Кроу. Вы меня, что не помните? – Как его не помнить, сидел на ветке в лесу.

- Я видела вас вчера. Меня  кстати, Оксана.

Я протянула ему руку. Долго сомневаясь, Кроу пожал мне ее, а пока я была от него близко, рассмотрела серьгу с инициалами. Точно такие же были на той злосчастной книге. Кроу молчал, а потом решил все объяснить:

- Вы Октавия – восьмая. Восьмая наследница трона таких людей, как я – оборотней и полукровок, которым нет места в людском мире. Мы с вами встречались не только вчера. Я был на вашем дне рождении восемнадцать лет назад, - мне тогда был год. – И подарил книгу рун и истории наших правителей, но видимо ваша мать не рассказывала вам о ней. Кстати она была седьмой правительницей, но быстро сдалась чувствам и ушла в людской мир, к вашему отцу, не имеющий ни какого дела к лесным корням. Вы тоже полукровка, но кроме вас детей у Вашей матери не было, а значит вы единственная, кто может быть правителем. Я ворон-оборотень, мой род всегда был приближенным к вашему, Октавия.

Сейчас мне хотелось замерзнуть, сгореть, умереть, налить какао и утонуть в нем, но никак не хотелось верить ни одному слову ворона. Возможно это сон, но после того, как я ущипнула себя, остался только кровоподтек, но никакого чувства пробуждения не было.

- Сейчас, когда прилетят другие слуги, мы направимся во дворец. – Кроу подошел ко мне и залихватски свистнул, подгоняя тех, о ком он говорил.

- На каких основаниях я должна вам верить? – надежда на то, что все это бред, не покидала меня, но глаза Кроу не были расположены шутить. Он просто показал на мои руки и проследил за моим взглядом. Минуту назад, это были обыкновенные руки без порезов и татуировок, но сейчас они были обрамлены алыми узорами, окутывающие каждый палец от ногтя до плеча. Линии были тонкими изящными, под стать юной девушке. Кроу поднял голову:

- У полукровок они синие, у чистокровок – черные, а у наследников кроваво-красные, - чуть помедлив, он продолжил – пусть даже они наполовину люди. – Он снял свои кожаные перчатки. На тонких длинных пальцах были изображены черные узоры, идеально-ровные, как по трафарету. Я подняла голову, чтобы можно было посмотреть еще раз в холодные глаза, но мне пришлось постараться – Кроу был на три головы меня выше.

Из-за спины был слышен звонкий стрекот птиц. Я развернулась в поисках раздражителя тишины и увидела стаю мелких синиц, вылетающих из сказочного леса. Они трещали, свистели и чем ближе подлетали, тем громче стоял звук.

Когда синицы опустились на землю, я успела их, наконец, подсчитать – восемь птиц. Они, как и ворон подпрыгнули, готовясь взлететь, но вместо этого стаи четырьмя юношами и молодыми девушками. Синицы продолжали смеяться и переглядываться перед собой, а после Кроу решил заговорить:

- Начнем с Ваших прислужниц: Сиа, Быя, Кув, Глэф; Ваши слуги: Бим, Нец, Чо, Пиж. Их имена не совсем привычные тебе, но уверен,  Вы привыкнете. Они чистокровные так, что в их верности можете не сомневаться.

Синицы были почти на одно лицо: голубые глазки-кристаллики, золотые волосы и низкий рост. Они еще долго шептались, а потом один из юношей, как я поняла Пиж, выступил вперед:

- Октавия, мы верны Вам, и Вы можете нам всецело и абсолютно доверять. – голос у него был высокий и очень быстрый в изложении мысли. Золотое обрамление платьев и мундиров Синичек светились, то ли от счастья, то ли от снега, я не поняла. Потом Кроу обошел и встал передо мною, он положил свою длинную, еще не одетую в перчатку, руку на сердце и сказал:

- С возвращением на законное место, госпожа Октавия. – с этими словами и он и Синицы опустились на одно колено и повторили то же самое. Мои щеки полыхали огнем, ко мне ни кто так не обращался, и не будь я наследницей трона, никто бы и не обратился.

- Извините, а можно называть меня по привычке – Оксана?

Я с Кроу и Синицами рассмеялась. Ребята смеялись, точно дети в садике, Кроу гулко хихикал, все еще сидя на одном колене, а я в хохоте согнулась пополам. И даже если это все бред, если я никакая не наследница, мне все равно нравятся эти ребята.

ГЛАВА 2. 
В ЧЕРТОГЕ ОБОРОТНЕЙ.

После того как мы отсмеялись, Кроу не стал медлить и сразу начал что чертить на снегу красным липким соком рябины. Он вырисовывал каждый узор, летая длинной рукой над холодным полотном.

Когда Ворон закончил чертить пентаграмму, меня заставили встать в середину рисунка, а Синицы встали около каждого угла и сняли перчатки с правой руки. Их небесно-голубые глаза заволокло белой поволокой. Черные татуировки на птичьих руках начали шевелиться, они медленно стекали с детских пальчиков на края рябиновой пентаграммы. С каждой руки по капельке, и как только они  коснулись снега, поднялся ветер. Я, испугавшись, начала искать Кроу, но его нигде не было, только Синицы, погруженные в транс. Ветер становился теплым, почти горячим. Красные татуировки на моих руках начали продвигаться вверх, от плеча к шее, к голове. Я чувствовала их, знала, что они живые.

Когда вихрь поднял в воздух ледяной снег, я перестала что-либо видеть на расстоянии вытянутой руки, а потом… Снег начал спадать вниз, ветер снижал свою силу, а температура возвращалась в норму.

Когда я открыла глаза, то опешила. Никогда я не видела столь высоких потолков и широких коридоров. Хрустальный пол ловил отражения любого кто, только вступал на него, а золотые линии между лазурными волнами, добавляли жизни холодной поверхности. Небесно-голубые стены украшали серебряные канделябры с огромными, уже давно горящими свечами. Колонны переливались слюдой и россыпью алмазов, точно льдинками. Потолок был слит из изумрудов и чистейшего малахита. Окон в зале не было, но шелковые серебряные шторы все равно свисали с потолка до самого пола. Я никогда не видела столь прекрасного зала, уверена, мои глаза сверкали, точно звезды на ночном летнем небе.

Засмотревшись на высоченные потолки, я невольно забыла про Кроу и Синиц, но это легко исправил приближенный слуга. Ворон вышел из огромных хрустальных дверей, что были впереди, а значит, он попал сюда раньше меня. Его черные волосы, что тогда были до плеч, теперь были завязаны в тугой хвост на затылке, но от этого, они не переставали лосниться под мягким светом свеч. Под угольным костюмом теперь была белая свежая рубашка. На ногах удобно сидели кожаные туфли, а руки были вновь облачены в перчатки.

С каждым шагом его раскосые глаза были ко мне ближе, а вместе с ними и холод. Кроу остановился в пяти шагах от меня и поклонился всем длинным корпусом:

- Приветствую Вас, госпожа Октавия. – низкий голос растворился в огромном зале. Это имя – «Октавия», меня жутко раздражает.

- Прошу, называйте меня Оксана. – Кроу совсем чуть-чуть изменился в лице. В его удивлении я заметила то, как он поднимает свои густые смоляные брови.

- Я не могу обещать того, что все будут так называть Вас, но если Вам так угодно, то я постараюсь, госпожа… Оксана. – Было видно, как Ворону сложно произносить мое имя. Должно быть, раньше никто не позволял себе, так фамильярничать с наследниками. – Госпожа, пойдемте, я проведу Вас в Ваши покои. – Он подошел и зашагал наравне со мной.

Каблуки его туфель стучали по хрустальному полу, а мои сапоги не создавали ни единого звука. Меня напрягало то, что мы идем в гробовой тишине. В первом зале не было ничего, чтобы издавало звуков, кроме каблуков Кроу и вдохи лазуритных стен.

- Кроу, а как вы меня нашли? И зачем переодели? – Мне надо было хоть как-то развеять тишину, от этого, я решила задавать любые вопросы, приходящие в голову.

- Мы Вас не искали. Вы всегда были у нас на глазах: Синицы прилетали к Вам на балкон; еще в лесу, Вы видели меня. – Кроу совсем не менялся в лице. Его длинный с горбинкой нос совсем не шевелился, даже при речи.

- Вы не ответили про платье и сапоги с волосами.

- Это была идея Глэф. Ей не понравился тот Ваш ядовито-розовый костюм и колтуны в волосах. Кстати, Глэф пришла в прошлый раз, когда на троне сидела Ваша мать. – Я заметила, что уже который раз, ему было неприятно говорить о моей маме.

- Неужели моя мама – демон? – Сколько ее помню, она всегда серьезная, но просто волшебно готовит пироги и какао. Зеленые глаза, точно два изумруда, светились после каждого взмаха длинных черных ресниц. Единственное что, я не видела своего отца. Мама не рассказывала мне о нем, а я и не интересовалась.

После вопроса, серые глаза Кроу сверкнули:

- Демоны внутри каждого человека, а она была оборотнем. Как и Вы, как и я, как и все те, кто здесь живет. – Я нашла в себе новый талант – раздражать, даже самых спокойных, которым является Кроу.

Пока мы шли, коридор сменил другой зал. Широкий рубиновый перекресток, разветвляющийся на несколько лестниц из красного дерева. Пол был уложен дорогим паркетом в затейливом узоре из срубов разных деревьев. Поднимаясь по лестнице, я думала, она будет скрипеть, но та очень тихо выдерживала вес двух оборотней. Поручни и ступеньки не были покрыты лаком, но те и без него выглядели просто превосходно, и не было не единой занозы.

Решив, что Кроу немного поостыл, я снова начала донимать его, накипевшими вопросами:

- Много здесь оборотней живет? – Он продолжал холодно смотреть раскосыми глазами себе под ноги. – И вообще, мы далеко от людского мира?

- В чертоге живут Ваши слуги и послы от местных государств. Близ дворца есть самое крупное государство – Маммалия. И как Вы поняли, оборотнями могут быть не только птицы, все животные могут ими являться. – Кроу сделал небольшую паузу и продолжил, - От людей мы не очень далеко, всего лишь в другом измерении. – он говорил более, чем спокойно, я бы сказала равнодушно.

Однако поднявшись к высоким рубиновым дверям, Кроу остановился. Ручек на дверях не было, только два чистых рудных пласта.

Ворон снял перчатку с правой руки и, встав у двери,  прочертил ею диагональ. За белыми пальцами последовала чернильная черта. Со скрежетом начали отворяться бордовые врата в светлый, на удивление небольшой коридор. Цвет стен переливался от нефритового до песочного.

Комната оказалась теплой, с небольшими оконцами. В каждом из углов стояли живые растения: моя любимая монстера, лимонное дерево и мелкие розочки белых и кровавых цветов. Коридор пропах сладким запахом цветов и немного напоминал мне холл в нашем университете. Около следующих дверей стояли две небольшие птички, и как я правильно поняла это были, те самые синицы.

- Госпожа Октавия, дальше меня заменят Ваши слуги. Я хочу Вас спросить, Вы будете ужинать у себя или спуститесь в гостиную? – Тогда мне показалось, что Кроу был голоден не меньше меня, но вот только спускаться я никуда не хотела.

- Оксана. Я буду ужинать у себя.

- Прошу прощения, госпожа Оксана. Добрых снов. – Кроу поклонился, а когда его глаза поднялись, я поняла, что в безопасности и на Ворона можно положиться. Он развернулся и, сделав шаг прочь, я его позвала:

- Кроу! – Он опешил. Серебряные глаза сверкнули в недоумении. – Спасибо. И спокойной ночи!

Я расплылась в улыбке, а Кроу кротко опустив голову на бок и сразу вернув ее в исходное положение, снова развернулся и стал уходить. Но клянусь, я видела уголок его рта чуть приподнятым.

С каждым шагом цокот его кожаных туфель удалялся, а угольный силуэт утопал в гулком свете старых свечей.

Сзади, я слышала шуршание атласной ткани и стук маленьких каблучков. Сиа и Куф подошли ко мне, разворачиваясь к ним, я уже видела их: маленькие девочки в темно-синих платьях и черных туфельках в позе реверанса. Когда они закончили церемониальную часть, подняв головы, они в один тонкий голосок сказали:

- Добрый вечер, госпожа Октавия. Пойдемте с нами.

Они протянули мне по одной ручке в белых атласных перчатках и медленно, семеня ногами, повели к резным дверям. Сиа открыла дверь, точно так же, как Кроу. Заходя в свои покои, я слышала, как рубиновые двери закрылись за нами.

ГЛАВА 3.

НОЧЬ ПЕРЕД КОРОНАЦИЕЙ

Перед глазами предстала настоящая спальня принцессы. Гранитный синеватый пол стучал под каблуками Синиц. Огромные окна были обрамлены витиеватыми стальными рамами и узорами от жгучего мороза. Они занимали все место одной длинной стены. Затемняли все тяжелые вельветовые портьеры, подобранные серебристыми заколками.

Посередине комнаты стояла большая, просто огромная кровать с атласными одеялами темно-синего цвета, точно пучина самого глубокого океана. Шторы вокруг ложа, были предназначены не для затемнения, а для декора, так как они были прозрачные, как тюль.

В уголке комнаты стоял небольшой туалетный столик из светлой ольхи. Зеркало были вычищено, до такой степени, что в нем можно было даже с нескольких шагов различить хитросплетение нитей на платье. На столе стояли пузырьки с парфюмом, на разный вкус и цвет. Стул был обит мягкой тканью, напоминающий шелк.

Пока я ходила по комнате с открытым ртом, Куф и Сиа бегали по комнате, зажигая канделябры со свечами синего цвета. Их зажигали очень часто, об этом свидетельствует давно растаявший парафин. Я почувствовала мягкий запах лаванды, медленно наполняющий комнату.

За сегодня я очень устала. Разбежавшись, я прыгнула прямо в кучу мягких одеял. Под весом тела они примялись, а я утонула в душистом чистом белье. Этой кровати хватит на меня, даже если потолстею в пять раз, но я не планирую этого делать. Лаванда успокаивала, одеяла заволакивали меня в сон с головой, но Кроу говорил, что мне еще должны принести ужин. Надеюсь, там будет мясо. И какао.

Через несколько минут после мысли об ужине, его принесли. Трое Синиц заносили тарелки с приятно пахнущими кушаньями. Ребята были одеты в синие костюмы. Белые накрахмаленные воротнички аккуратно были приколоты к жилеткам серебряными булавками. Все было идеально до педантизма. Черные туфли были вычищены так, что можно было увидеть отражение резного потолка.

Бим и Чо поставили на столик перед кроватью несколько небольших блюд и кувшин с рубиновым напитком. Слез с кровати, я начала все внимательно рассматривать кушанья, но все могла распознать. Должно быть, некоторая еда была типичная для мира оборотней. Все же я решила спросить слуг, но спохватившись, заметила, что те уже ушли.

- Прошу прощения, не могли бы вы рассказать, что мне подали? – Я старалась говорить с девочками, как можно вежливее, но иногда я стеснялась этих милых фраз. Ответить на вопрос выступила Куф:

- Это ростки фасоли, жареные в остром соусе; холодный салат из фруктов с разных государств, - я отчетливо видела ананасы, бананы и драконий фрукт в этом салате. – кукурузная полента; ореховый грильяж с сухофруктами; рагу со сладким перцем, кабачком и картофелем и клубничное вино из подвалов этого замка.

Всего было положено немного, с  расчетом на то, чтобы можно было все попробовать. Еда мне показалась тяжелой и специфической, а еще меня разочаровало отсутствия мяса на столе, но вспомнив, что здесь все оборотни, я поняла, что это будет расцениваться здесь как каннибализм.

Почувствовав урчание в животе, я решила сделать, как и планировалось – попробовать все, но мало.

Первым я взяла кусочек фасоли (именно ее первой, чтобы можно было чем-то заесть остроту), она оказалась действительно острой и даже немного пряной. Когда рот начало жечь, я запихнула в него кусочек перца из рагу. Сладкий перец был действительно сладким, но рагу было настолько перченым, что пришлось запивать его вином. Терпкость разлилась по телу, вино было сладким, со вкусом спелой клубники и корицы. Я не увлекалась алкоголем, но поданный напиток, оказался низко градусным, больше похожим на компот. Полента оказалась под рукой так, что она стала следующей. Сладенькая кукуруза оттеняла очередную волну специй. Грильяж, которым я заедала кукурузу, оказался очень вкусным. Из орехов там были: фундук, арахис и мелкие кедровые. Их вкус оттеняли сладость кураги, фиников и кизила. Напоследок я попробовала салат. Яркие вкусы фруктов затмевали прошлые. Сочность ананаса заменяла воду, а мякоть банана была отдельным блюдом. Вкус драконьего фрукта, я так и не поняла, сладенько было и все.

Ужин оказался интересным и вкусным, пусть и необычным. Ребята уже уносили тарелки, а Бим наклонился и тихо сказал:

- Мы принесли Вам блюда, которые очень любила Ваша мать.

Меня передернуло. Эти блюда должны были мне понравиться, а я уплела только сладости со стола.

Когда ребята ушли, Сиа и Куф поднесли мне белую длинную, льняную рубаху с кружевами около горла и белые кружевные носочки в рубчик.

- Госпожа Октавия, Вы будете мыться? – чуть покраснев, спросила меня Сиа.

- Да, пожалуй. – мне действительно хотелось окунуться в теплую воду с густой пеной.

Сиа провела меня в дверь, находящуюся около кровати. Ванная комната оказалась очень светлой, выстланный пол мрамором был чуть ли не зеркальным. Прямо посередине пола был круглый сток для воды из душа. На кремовом потолке висели лампы, в нежных плафонах стояло много мелких свечек, освещающих комнату лучше, чем любые людские фонари. И именно над стоком, в потолке, была большая лейка для быстрого душа. Слева висело огромное зеркало со стальной серебряной рамой, держащей ее на стене. Напротив зеркала стояла длинная полка из ольхи, служащая и скамейкой, и столом. Около фарфоровой ванны стояла Быя, она набирала воду еще задолго до того, как я согласилась.

- Мы поможем Вам переодеться. – Быя поклонилась в пояс.

- Спасибо, но сегодня… эм, можно я сама? – я очень не хотела, чтобы они помогали мне, пусть даже это их работа.

Синицы недоумевающе переглянулись. Я видела, как их густые золотые брови бегали по лбу, не зная, что ответить.

- Как Вам угодно, госпожа Октавия. – Синхронно сказали девочки, поклонились и вышли из ванны, только напоследок, Куф сказала, что за следующей дверью находится туалет.

Я осталась у себя в распоряжении. Вода в ванной была теплой, а пена мягкой и пахла опять лавандой. Я боялась уснуть там, поэтому посидев пару минут, вылезла из ароматной воды. Надела белую ажурную рубаху, которая оказалась мне в пол. Натянула носки и распустила витиевато заплетенную косу. Черные волосы водопадом упали на спину.

Я забралась в гору одеял и утонула в веренице воспоминаний. Они кружили меня, как в карусели. Дом, универ, лес, рябина, Кроу, следы на руках – все это казалось детским сном. Поддавшись желанию, я и сама не заметила, как уснула.

Сон был странным. Я летела. Ловила холодный свежий воздух своими крыльями. Чувствовала аромат хвои и илистых болот, сена и свежего хлеба, сирени и земляники. Они сменяли друг друга, завораживая меня. Потом я слышала музыку, треск поленьев в жарком костре и ритуальные пения суеверных людей.

ГЛАВА 4.

ПРАВДА ПОРТРЕТА

Сквозь сон я унюхала запах свежей выпечки. Лениво открыв глаза, я и в правду увидела несколько подносов с теплым хлебом и крупной деревянной кружкой. Я вылезла из-под теплых одеял, и потянулась к еде, как вдруг, дверь в комнату распахнулась. В нее вошел Кроу и вереница слуг.

- Доброе утро, госпожа, - серьга в ухе блеснула на свете солнца, пробивающимся сквозь портьеры. Кроу был в белой рубахе и угольно-черном костюме. Я уже привыкла к обыденной одежде Ворона, но сегодня на ней блестели еще и серебристые нити, образующие морозный узор на плечах. – Сразу после Вашего завтрака, начнется подготовка к Коронации. Госпожа Оксана, позвольте, пока Вы будете завтракать, я расскажу Вам о предстоящем мероприятии.

Булочки с орехами были безумно вкусными, но больше мне понравился багет с изюмом. В мире оборотней он особенно сладок.

Пока я уплетала яства, Кроу рассказывал о том, что Коронация всегда был очень пышным праздником. Сначала наследников провожали в Библиотеку, где Заведующий благословлял их. Потом проходила сама Коронация; все желающие посмотреть, собирались вокруг дворца. После празднества, правителю подносили дары от разных государств, и каждый мог поговорить с ним, а тот не мог отказать. Мероприятие длится до самой ночи, а на рассвете все расходятся по домам.

Мне не верилось в то, что я буду Королевой оборотней. Сердце обливалось горячей кровью, человеческой и нет.

Пока меня готовили к событию, что перевернет мою жизнь, я решила поговорить с Кроу:

- Кроу, скажите, я смогу возвращаться в мир людей?

- Да, госпожа, можете. Ваша мать любила тот мир. – Он отвечал холодно, мерцая серебристыми глазами. Его волосы были опять собраны в пучок, но сегодня их поддерживала черная лента со снежными вензелями.

- Получается, если я сейчас здесь, то моя мама и друзья там, недоумевают, ищут, верно? – Я надеялась, что Ворон скажет, что мол, нет, пока Вы здесь, время у людей застыло, но меня ждало разочарование.

- Именно так, госпожа. – Вздохнул Кроу.

Кожа похолодела. Я представила, как Лиза и другие обзванивают больницы, морги, ища свою Коронованную подругу. А вот мама… раз она была Королевой, может она и знает об этом.

Глэф расчесывала мои черные волосы, едва касаясь их щетинистой расческой. Посидев и подумав над узнанным, я решила спросить что-нибудь еще:

- Кроу, - он поймал мои глаза свои взглядом, - я могу обращаться зверем? – Было завидно, когда все вокруг разные, а я всего лишь хрупкий человек.

- Это мы узнаем сегодня, в полночь. Правители обычно обращаются в первый раз, только пред полной луной.

Сидя на мягкой кушетке, я все равно не могла расслабиться в руках Синиц.

- А сколько вам лет? – я не знала точно, кому был адресован вопрос, поэтому я ждала хоть чей-то ответ.

- 23. – Ворон блеснул глазами.

Я не ожидала, что он окажется старше меня всего на 4 года. Звонкий шепот Синиц, напоминал щебет, но вскоре Сиа ответила:

- Нам от 800 до 10 лет. – Я уверена – мои глаза увеличились до размера вчерашних тарелок.

- Синицы – священные звери в этом мире. Они являются особыми магами, которые живут до тех пор, пока последний Королевский наследник не умрет и династия не сможет продолжаться.

Тогда это все объясняло. Чуть помолчав, я решила разрядить формальную обстановку своей безумной идеей:

- Кроу, вы старше меня на 4 года, а на «Вы» людей зовут до 12-летней разницы, значит мы можем общаться на «ты», так?

- Вы – Королева, а я Ваш слуга, значит не так, госпожа Оксана.

- Значит, считай, что это мой первый королевский приказ!

Ворон смотрел на меня спокойно, но я уверена, про себя он чертыхнулся.

-Как пожелаешь.

«Ох, и наживется он со мной!»

Глэф закончила приводить мои волосы в порядок. После, я переоделась в длинное красное платье. Шифон складками обтекал меня, а сзади струился длинный сверкающий шлейф с крупными жемчужинами. Горловина стойкой удлиняла мою шею, а корсет с камнями придавал телу хоть какую-то форму.

В зеркале я не узнала себя. Глэф сотворила чудеса с моими черными волосами: они были собраны в витиеватую прическу. Кудри обрамляли белое лицо, чуть вылезая из зализанных висков. Во все это великолепие была вставлена заколка с красным и кремовым жемчугом. Когда я шла, они ударялись друг об друга гулким стуком. Я никогда не видела себя красивее, чем сейчас.

Глаза были подведены угольной подводкой, делая глаза, похожими на кошачьи.

После, Кроу меня повел в Библиотеку, рассказывая на ходу о Заведующем. Синички шли сзади, держа длинный шлейф. Заведующий, говорят, живет уже несколько тысяч лет, но никто точно об этом не знает. Он может оборачиваться Мотыльком, а если прочитает еще пару пыльных заклинаний, то сделается и другим зверем. С Заведующим можно разговаривать только наедине, поэтому низко кланяясь, Синицы отпускали ткань и начали исчезать в дорогой тьме. Кроу ничего не сказал, но он посмотрел своими серебристыми глазами в мои и кивнул головой.

Сердце гулко стучало. Я медленно открыла темные лакированные двери. За ними меня встречал горький запах старых страниц. Книжная пыль летала в воздухе, щекоча ноздри. Высокие стеллажи почти доставали до потолка, оставляя пару сантиметров. Полки были заполнены книгами, абсолютно разными: от церковных до научных справочников.

В самом конце зала поднимались деревянные ступени, и даже если они здесь стояли несколько тысячелетий, то выглядели, будто на них никогда не ступала ни чья нога.

Стуча каблуками, я поднималась наверх. Перед моими глазами возник образ мужчины. В простых, льняных одеждах, на стуле восседал Заведующий. Под глазами у него лежали темные круги, будто он в своей жизни не знал, что такое сон. Седые волосы были длинные, лежали на дощатом полу, точно мой шлейф.

- Заведующий…

Он открыл глаза. Темные радужки напугали меня. Медленно встав, Мотылек подошел ко мне, он оказался чуть ниже Кроу. Жилистая рука подхватила мою.

- Наследница. – Как под гипнозом, я продолжала смотреть в бездонные глаза, но тут их как в прошлый раз, заволокло поволокой.

Я увидела длинный пустой коридор. Ступая по нему, уже босыми ногами, я слышала, что сердце продолжало жадно сокращаться. Холодно.

Вдали начали появляться картины. Я бежала. Кровь пульсировала.

Подбежав ближе, я начала рассматривать портреты: «primae –Первая Прима.» Толстая женщина с каштановыми жидкими волосами наблюдала за мной со своего портрета.

«Secundus – Вторая Секунда» Щуплая скуластая девушка с тонкими губами.

«Tertius – Третий Тертиус»

«Ancus – Четвертая Анкуса»

«Quintus – Пятая Къуина»
      «Sextus – Шестая Сезта»

Седьмой не было. Все эти люди были правителями. Но моей матери здесь не было. Я побежала дальше.

Хрустальный пол становился все холоднее. Он прожигал босые ступни. Тупик. На стене висел огромный портрет «Septimus – Седьмая Септа» Черными буквами, снизу было написано «Септическая чума – Смерть» С портрета на меня глядели зеленые глаза-изумруды, обрамленные черными ресницами. И редкость для мамы – улыбка. Рядом с ней висел мой портрет «Оctavus – Восьмая Октавия»

Пока я перечитывала слова под портретом мамы, на меня упал сверток. Желтая бумага, перевязанная красной лентой, шуршала под моими пальцами. Развернув, я стала читать чернильные буквы, написанные текстом:

«Септа была лучшей Королевой за все время существования Мира. Добрая, щедрая, она получила прозвище Милосердная. Она любила свой Мир, но в равной степени она любила людской. Каждую ночь она уходила в человеческое общество, дышать проклятым воздухом, при этом забывая свой. В один из треклятых дней она встретила мужчину. Ее сердце отдалось ему. Уходя к людям все чаще и чаще, оборотни взбунтовались. Кто-то поддерживал Септу до последнего, а кто-то проклинал ее всеми заклинаниями, что они знали. И вот, оной ночью, Королева ушла в людской Мир и не вернулась. Тогда началась война между жителями ее родного мира. Война в будущем получила название «Септическая чума», а саму Королеву назвали Смертью Мира.

У Королевы родилась дочь. Но прознав, что жена мужчины – оборотень, он ушел. Септа пыталась вернуться в Мир оборотней, но жители продолжали бунтовать, поэтому Королева осталась в людском. Милосердие не оставляло ее даже в смертном воздухе, Королева приютила у себя девочку, что была старше ее дочери, но та, не была Наследницей – кровь была слишком грязна. Септа всячески прятала свою дочь. И пусть ее кровь была немного грязна, гены оборотней весе же брали верх.»

Я перечитывала сверток три раза. Руки стали трястись. В горле встал ком. Слезы полились из глаз. «Мою мать прокляли…»

И снова запах пыли. Снова тепло. Я вернулась в Библиотеку. Заведующий продолжал держать мою руку и смотреть ночными глазами на меня. Я продолжала плакать, захлебываясь солеными слезами.

- Это все правда? Да?

- Да. – Глубокий голос старика действовал успокаивающе, но не так, как я бы хотела. – Счастливого празднества, госпожа Октавия.

Он опустил руку и сел на хлипкую деревянную табуретку. Продолжая трястись, я начала спускаться по ступенькам, одновременно утирая слезы. К моему удивлению подводка не смылась.

Дойдя до двери, я помедлила, а потом вышла из книжного зала в уже привычный для меня коридор.

ГЛАВА 5

КОРОНАЦИЯ

За дверью стоял Кроу:

- Госпожа… Оксана, все хорошо?

Что я должна сказать: да, все класс! Нет, я просто молча стояла около него. В глотку будто налили железо – очень горячо.

- Кроу, ты знал? О маме? – я слышала, как тяжело он вздохнул.

- Да.

Я подошла и заплакала нему в рубашку. Волна слез накрывала с новой силой, и сердце жгло, будто об него тушили спички. Ворон обнял меня. Широкие плечи полностью укрыли меня. Он стал моим домом, спасающим от истерики.

Что было дальше, я предпочитаю не вспоминать, но скажу в общих чертах: прибежали Синицы, сразу стали успокаивать, а то, что я расплакалась Кроу в рубашку, меня заставляло долго прятать румянец, ссылаясь на цвет платья.

В час дня девочки совершили генеральную сборку моей прически – после Библиотеки они были не в лучшем состоянии. А после, я с ними вышла из Королевского отдела. За дверьми стоял Кроу и мальчики-Синицы. Он переоделся в белый костюм с серебряными пуговицами, идеально подходило к глазам. Небесно-голубой галстук выделялся из белоснежной изысканности. Серые кожаные туфли, уже заметно потертые, были единственным, что  выглядело не идеально. Курчавые угольные волосы рассыпались по широким плечам.

Я никогда особо не смотрела на молодых людей, но на Кроу хотелось проглядеть дыру. Его серебристые глаза сверкали.

За окном светилось ярко-желтое блюдо, выделяющееся на фоне чистого неба. Молочная пенка лениво плыла по этой картине, придавая жизни, замершей вышине.

Кроу лукаво улыбнулся, а сзади него и Синиц, послышался гул.

- Пора, Оксана.

Проходя лестничные пролеты, комнаты, залы, мы спешно шли к главному балкону, где как говорил Ворон, мы бы были видны всем.

И вот перед нами белоснежные двери, похоже, сделанные из чистейшей слоновой кости. Стальные вензеля оттеняли их, своей холодной простотой.

Стоило нам только подойти – двери открылись, совсем тихо, без скрипа и скрежета. Гул прекратился, и на его смену пришла гробовая тишина. Сейчас не хватало песни Сплина –«Мое сердце остановилось».

Огромный площадка и резные поручни – первое, что я увидела. Пройдя вперед, перед глазами открылась такая картина: сотни, тысячи пар глаз смотрели прямо на меня. Обычные на первый взгляд люди, скрывали за собой лица оборотней.

Толпа опустилась. Кроу и Синицы тоже преклонили колени к снежному полу.

- Госпожа Октавия, – сиплый голос оказался сзади. Маленький, совсем крошечный старичок с длинной бородой и не менее длинными волосами, подошел ко мне. – Сегодня, Вы нарекаетесь Королевой Мира Оборотней. Готова ли Вы, госпожа? – небольшие глазки торчали из-под кустистых бровей.

- Готова – я с трудом узнавала свой трясущийся голос.

- Клянетесь ли Вы, отдавать всю Себя этому миру? Клянетесь ли Вы, не покидать Свой народ? Клянетесь ли Вы быть частичкой этого мира?

- Клянусь.

Кровавые узоры на руках зашевелились, закололи и начали раскаляться. Среди толпы уже слышались шорохи – они снимали перчатки. Синицы, стянув свои, опять ушли в транс. Их узоры начали выползать, собирая капли черноты народа. Огромный смоляной сгусток образовался над моей головой, не прекращая шевелиться. Алая татуировка поплыла, капала на пол, а после летела в этот ком.

Шевеление прекратилось, на своей голове я почувствовала небольшой вес. Еще теплая корона с киноварными камнями, отражалась в блеске гладких стен.

Толпа, Кроу залились яростным грохотом. Я думала, аплодисменты разрушат весь чертог, но к счастью, этого не произошло.



1
Рейтинг
+ Нравится
129
Просмотры
 Вам нравится эта работа!
?
Отменить
Загрузить комментарии