Оленька - beWriter.ru
Шрифт
  • Roboto
  • Serif
-
Размер
+
-
Отступ
+
Сбросить

Оленька

Ритка тащилась в музыкальную школу на репетицию рождественского утренника. Школа располагалась в бывшем дореволюционном трактире купца Ломова. Рассказывали, что у него была дочка, которая любила петь и играла на арфе. Но Оленька Ломова умерла в юности, а отец так и не смог оправиться от удара, стал пить и разорился. После революции его имущество реквизировали. Единственную комнату для балов на втором этаже отвели под актовый зал для выступлений. А многочисленные помещения и комнатушки – под классы, и вот уже почти сто лет там играли пьесы и этюды.

Ритка вечно опаздывала. Она совершенно не хотела заниматься и третий год, исключительно по настоянию отчима, барабанила гаммы и несложные пьесы из «Детского альбома», потому что и он, и мама считали, что ребенок должен заниматься чем-то полезным, а не только в интернете сутками пропадать. Ритка же мучилась, вздыхала и ленилась. Ее пальцы, касаясь клавиш, становились какими-то холодными и деревянными, скользили и срывались. Аккорды были тусклыми, а стаккато вялым.

«Скоро Рождество, – думала Ритка, – а мы никогда его не празднуем. Если бы не утренник в музыкалке, то мы бы о нем и не вспомнили. И почему так сложилось, что Новый год у нас дома любят и даже запускают фейерверки, а в Рождество – нет?»

В голове крутились сюжеты грустных сказок – «Девочка со спичками» и «Щелкунчик». Ну, и что с того, что они грустные? Но зато какие волшебные! А вот у Ритки никакого волшебства не было: уроки и музыкалка, да еще бассейн для укрепления мышц. И даже Дед Мороз был соседским дядькой, а подарок под елочку прятала мама...

Так размышляя, Ритка потянула на себя тяжелую дубовую дверь. В просторном холле было пусто, только вахтер сидела с вязанием в уголке. Ритка кивнула ей и пошла в раздевалку. Там под шубками и пальто сидел ее одноклассник Дима Лавров. Это был тот самый придурок Лавров, который ей проходу в школе не давал. Риткина мама даже просила учительницу отсадить Ритку от него подальше, но безуспешно. Учительница сказала, что «инклюзивное обучение» – это профиль Загоренской школы. Хочешь-не хочешь, а Лавровых нужно терпеть. Но как можно было терпеть Лаврова? Он был агрессивный и не совсем адекватный – облизывал Риткин пенал, залезал под стол и хватал Ритку за ноги, а ещё ходил по классу, когда ему надоедало сидеть ровно. Дети в классе слышали, что Лавров – аутист, но что это означает – никто не знал. Рядом с ним всегда находилась бледная тётка, которую все прозвали «охранником», хотя им и сообщили, что это тьютор.

Теперь же Лавров сидел в раздевалке без всякого охранника и явно поджидал Ритку. Увидев одноклассницу, Лавров начал тереть свои щеки и озираться. Была у него такая безобразная привычка! Еле дождавшись, пока Ритка скинет зимнюю куртку и сапожки, переобуется в стоптанные туфли, он ухватил ее за рукав платья и потащил по коридору. Ритка вяло сопротивлялась, понимая, что если бы Лавров хотел ее побить, то вряд ли бы потянул в сторону классных комнат. Димка практически силой втолкнул Ритку в самый дальний класс. Тут Ритка никогда не была. Она обвела глазами стены, оклеенные старыми обоями в завитушках. В центре комнаты стоял черный обшарпанный рояль.

– Играй, – Лавров показал рукой на клавиши.

Ритка была очень удивлена, но словно завороженная села за инструмент. Она робко взяла несколько аккордов. Рояль зазвучал глубоко и сильно. /или «Клавиши отозвались глубоким и сильным звуком.»/ Руки осмелели. Они пробежались дорожкой арпеджио вверх и вниз. Неожиданно окрепшие пальцы взяли высокую «ми», и полилась мелодия скерцо, которую никак не выходило осилить ни дома, ни на репетициях.

– Теперь я, – Димка бесцеремонно отогнал девочку от рояля. Скерцо сменила «Соната» Чимарозы, а потом «Ноктюрн» Шопена. Безупречно сыгранные мелодии наполнили комнату ярким солнечным светом. В полуоткрытую дверь заглянула взволнованная тьютор, которая искала своего подопечного, но Ритка приложила палец к губам, и та, соглашаясь, кивнула и ушла.

– Это всё Оленька, – сказал безапелляционно Димка и показал на стену. Он водил в воздухе странно растопыренными пальцами, и Ритка увидела в завитушках обоев точеный профиль кудрявой девушки, а потом и абрис арфы. Но, моргнув от нестерпимо яркого света, Ритка потеряла видение.

– А я не знала, что ты ходишь в музыкалку.

– Я по вечерам хожу и в субботу, когда нет никого, – вздохнул Лавров.

– Ты только в этом классе занимаешься? – снова спросила Ритка.

– Да, в других у меня не получается, - признался Димка.

Рита тихонько встала. Ведь пора и на репетицию. Надо было что-то сказать, но что? Может, быть что-то сделать?

– Димка, ты молодец! – сказала Ритка и, сама испугавшись такого откровения, выбежала прочь из класса.

​​​​​​​Татьяна Александровна не дождалась опоздавшую ученицу, оставила ей записку о переносе занятия и ушла. Видно, предпраздничная домашняя суета взяла своё. 

Ритка брела домой, улыбаясь чему-то и ни капли не жалея, что пропустила репетицию. 

Рождество все-таки!

0
Рейтинг
+ Нравится
58
Просмотры
?
Отменить
Загрузить комментарии