Нам было восемнадцать - beWriter.ru
Шрифт
  • Roboto
  • Serif
-
Размер
+
-
Отступ
+
Сбросить

Нам было восемнадцать

Прочее

Мы лежали на диване крест накрест, сплетя ноги в теплый белесый клубок. За окном доживал свои дни август. Остывающее лето лениво катилось в осень. Нам было восемнадцать. Вся жизнь была впереди. 

—А какое сегодня число? — тихо спросила она, стеклянно уставившись в стену.
—Двадцатое. 
—Че-е-е? Серьезно?

Нам было восемнадцать, мы были выросшие дети. Для выросших детей календаря не существует. 

—Недавно же только май был, почему так время быстро летит? 

И тут она замолчала. Выдохнула, вскочила, занервничала.  В ее глазах моргнул ужас. 

—Са-а-ша, мне скоро пятьдесят! 

Я взревела — из меня захлестал хохот. 

—Да ты с ума сошла, тебе ж восемнадцать только, какие пятьдесят! 

Она засмеялась, я тоже, но внутри меня надоедливо скреблось нечто неприятное и тревожное. И этому нечто смеяться вовсе не хотелось.

Когда мне было двадцать, это нечто прорвалось, как гнойник. Я впервые почувствовала время и его дикую скорость. Каждую ночь, изнемогая от липкой жары и сковывающей тело бессонницы, я с ужасом ощущала, как проходит моя жизнь. Монотонно, равномерно движется к неизбежной мертвой точке. И я ничего не могу с этим сделать. Как бы ни хотелось остановить настоящее, нажать на паузу, осмыслить мгновения — время уходит, а вместе с ним уходим мы. Человек и время — два верных друг другу спутника.

-------

Я ехала в машине и нервно удивлялась, как мама, которой в сумме цифр было лет десять, задорно предавалась ностальгии со своей подругой. Им вместе было больше сотни лет. 

— А ты помнишь, в девяносто первом году мы на Байкал ездили, там еще Сонька ушла  и заблудилась, мы ее искали два часа!

Они засмеялись. Смеялись сладко, и Сонька была такой живой, и не давили на затылок двадцать отжитых лет. Ну как же так, их жизнь почти закончилась, впереди пустота, откуда взяться смеху? Наверное, я бы плакала. Так и свершилось: я разлила реки слез, уткнувшись в мутное машинное стекло прыщавым носом. 

Страх времени парализовал. Я плавала в нем, как в формалине. Мне казалось, что часы издеваются и дьявольски хохочут. Стрелки летели вихрем, а я была распотевшимся медленным толстяком, который попал на марафон по бюрократической ошибке. Безумные мысли круглые сутки стучали по моей голове железной палкой. Все turned upside down.

Навязчивый бред, конечно, деликатно ослаб спустя пару недель благодаря лечению у психотерапевта, но все равно намертво встал костью в горле и преследовал меня годами. Отчетливо ощущалось, что я слишком медленно живу и мало делаю, надо бежать как можно прытче и дальше, чтобы успеть пожить, поймать хоть обрывок ушедшей минуты сохранить в кармашке. Я злостно осуждала гедонистов, диванных лентяев и прочих прожигателей жизни. Хотелось огреть стулом каждого тунеядца, чтобы тот познал таинство  и отказался от праздного обывательства. 

Страстно хотелось обогнать, обмануть, показать язык быстротечности, сделать что-нибудь эдакое, чтобы она затормозила и уползла в тень, стыдливо понурив голову. Забавное противоречие: человек пытается убить время, а время убивает человека. Люди всегда хотят доминировать над реальностью, контролировать все, что  им неподвластно. Судьбу. Законы бытия. Время. Это вечное противостояние, борьба за господство над хаосом, которую человечество с позором проигрывает. Время несокрушимо. Наблюдая над нами из глубин вселенной, оно истерически смеется, победно скаля зубы. Время всегда на шаг впереди. Это аксиома, не требующая доказательств. 

Она была права. Нам скоро пятьдесят. Когда-нибудь нам не будет восемнадцать. И вся жизнь будет позади. 

Мы все умрем. Канем в лету. В темноту, откуда нет выхода. Мы захотим открыть глаза, но у нас не будет глаз. Прислушаемся к шелесту жизни, но у нас не будет слуха. Мы захотим прикоснуться к миру, но не будет ни рук, ни нас самих, ни мира, к которому мы привыкли. Мы сгорим, рассыпавшись пеплом по разным уголкам вселенной.

------

Но я больше не боюсь.

Прошло много лет, и чем старше я становилась, тем больше сдувался страх. Потом и вовсе побледнел. Может, потому что время искусно запугивает молодых? Или ему просто нравится играть в догонялки и создавать иллюзию потерянного себя? А может, я просто смирилась и перестала об этом думать от трагической безысходности? 

Я задала ему вопрос. Он говорил об этом с неохотой. 

—  Стоит отвлечься от дел — чувствуешь время. В университете было удобно. Ты и три года назад — студент, и сейчас, и ещё через полгода —всё ещё студент. А сейчас ты — цифра. И чем больше цифра, тем больше это ощущение….ну, которое "как-то не по себе". 

До чесотки захотелось возразить. Ему было легко за двадцать.

Когда тебе двадцать, кризис взросления окунает в тлетворный ужас: до дрожи не хочется прожить впустую еще полтинник лет. А в тридцать жизненный опыт не позволяет сорнякам больных чувств разрастаться в километры. Ты находишь в зеркале свой истинный облик, не боишься пропустить отпущенные годы, лучше понимаешь, как намерен их прожить, и устраиваешь свой праздник, где время — персона нон грата. 

Мне уже не восемнадцать. Но я знаю, что вся моя жизнь — впереди.

2
Рейтинг
+ Нравится
34
Просмотры
 Вам нравится эта работа!
Автор
?
Отменить
Владислав Миль, Редактор 01 Июн 2019, 21:57
Красивая работа, пиши еще, не бросай :)
Загрузить комментарии