Дом - beWriter.ru
Шрифт
  • Roboto
  • Serif
-
Размер
+
-
Отступ
+
Сбросить

Дом

Фэнтези
Мистика/ ужасы/ триллер

«Дом»



Глава 1. История пропавших девушек.

1.

Ведислава родилась очень давно, она помнила, даже момент, когда вылезла из матери. На вид этой очень симпатичной девушке было, всего восемнадцать лет, но на самом деле, ей было немного за восемьдесят. Это нормальный молодой возраст для ведьмы. За это время, которое, она жила на белом свете, она помнила многое, так же многое позабыла. Они с матерью, выглядели, как сестры. Мать, конечно выглядела, немного старше, но не более того. Обе были черноволосые, пухлые чувственные губы и пронзительные темные глаза. Не карие, а практически черные. Они были ведьмы, и как бы они не скрывали свою натуру, люди начинали, понимать, с кем они живут. И тогда их гнали… Но изгнание, не самая страшная участь. Мать была чистой колдовской крови, что означало, что и ее мать и отец были ведьма и колдун, а вот Ведислава, была уже смешанной крови, ее отец, был обычным мужчиной, которого приворожила мать.

Она помнила, как ее мать, сожгли на костре. Как народ бесновался, от того, что наконец-то эту ведьму ждет расправа. Её мать Ведагору, увидел пастух, когда она, припав к вымени, коровы, пила молоко. Она пробралась ночью в хлев к соседу, у которого было большое стадо. Подошла к одной из них и нежно погладила ее. От чего корова нервно замычала и замерла, казалось, что животное даже не дышит. Ведагора, еще раз провела по шкуре и наклонилась. Он припала губами к коровьему вымени на четвереньках и жадно поглощала молоко, немного рыча от удовольствия. Ведагора выпила все молоко из коровы, но когда уже вместо него потекла кровь, она встала и начала рукавом, вытирать кровь с подбородка. Тогда-то и заметила, что на нее смотрит, Борька пастух. Он замер, не смея пошевелиться, глаза его словно два больших блюдца испуганно смотрели на нее. Он смотрел и не двигался, как корова, словно это была не женщина, а шаровая молния, которая может убить, если двинешься. Ведагора, вытерла кровь с губ, соблазнительно улыбнулась, и развернувшись, покинула хлев.

Через несколько дней, около их дома, они жили с дочерью, собрались все жители их деревни. Они пришли, ночью, надеясь застать их врасплох. Народ стоял около двери, кто с вилами в руках, кто с факелами. Люди вооружились, всем, чем смогли.

-Отрывай! Исчадье ада!

-Пособница сатаны! Выходи! – кричали за окном люди.

Они знали, что к ним придут, и мать тогда сказала Ведиславе:

-Спрячься в печке, а потом потихоньку уходи из этой деревни – она передала ей амулет – вот держи, амулет, это твоя жизнь. Ты сможешь жить вечно и вечно будешь молодой, как сейчас. Возьми мою книгу, помнишь? – Ведислава кивнула.

-В книге сказано, как сделать, чтобы вечно жить, благодаря этому амулету. Больше ничего не бери, только книгу и амулет. И уходи!

Люди, которые пришли, стали громче кричать и разбили окна их дома. «Ведьму на костер!», «Убить ведьму!». Мать сама открыла им дверь, чтобы дать возможность дочери спрятаться. Они схватили ее и потащили, на костер. На улице была бархатная летняя ночь. Когда они ее несли на костер, она не произнесла ни слова, даже когда ее привязали к столбу и отрезали ей волосы.

Она начала кричать, только когда огонь схватил, ее босые, ноги и загорелась ночная рубашка.

-Горите, вы все в аду! – крикнула Ведагора, и огонь поглотил ее.

         Когда дом опустел и все, ушли, Ведислава тихонько вылезла из печки. Взяла книгу, которая лежала на столе. Это была очень старинная книга, мать ей говорила, что она ей досталась, еще от ее пра-пра-пра бабушки. Книга была толстая, обложка была из крепкой темно-коричневой кожи, а страницы ее пожелтели от времени. Ведислава, потихоньку, вылезла через разбитое окно и пошла в сторону от деревни. Она решила идти полем, как советовала ей мать. Когда Ведислава отошла, от их поселения, она повернулась и посмотрела на деревню. Вдали был виден большой костер, на котором горела ее мать. Она смотрела, но ничего не чувствовала – не горя, не сожаления, абсолютно ничего. Она шла практически всю, ночь, а когда устала, легла в траву. От быстрого шага, кожа ее разгорячилась, и трава приятно охлаждала ее. Ведислава, устала идти и решила, передохнуть, она легла в траву. Она лежала и смотрела, как звезды подмигивают ей с неба. Ведислава теребила в руках амулет, который ей передала мать. Она знала, что это за амулет – в него она должна поместить свою душу. Но это ей нужно успеть, до девятнадцати лет. И если она это не успеет сделать, не сможет  жить вечно. Тогда придется жить, как мать, которая не успела, сделать все для вечной жизни.

И чтобы когда-то тоже угодить на костер? Ведислава очень не хотела. Она хотела жить вечно! С этой приятной мыслью, она и заснула.

Первые солнечные лучи, стали пробиваться, через черноту ночи. Начиная потихоньку пробуждать всю природу вокруг. Ведислава проснулась, когда  запели первые жаворонки. Она встала, отряхнула свою одежду, от утренней росы взяла книгу и пошла дальше. Она знала, что где-то не очень далеко есть маленький городок, туда-то она и направилась. Еще один день в лесу, ничуть ее не расстроил, она ничего не боялась ночевать в нем, так как животные, обходили ее стороной. И снова она провела ночь в полной тишине. И на рассвете, следующего дня, она снова отправилась в путь, уже к полудню была в этом городке. Он ей понравился, там было много новых людей. Городок маленький, все друг друга знают. И она уже знала, что он будет расти, а вместе с ним, будут расти, людские страхи.

Человеческий страх, это то, что нельзя описать в нескольких словах. Это не просто физиология. Страх, застигает врасплох или наоборот он медленно вползает в душу и живет там, расшатывая нервы. Счастье оно другое, счастье не поможет застигнуть врасплох. Счастье наступает постепенно. Лишь спустя, какое-то время человек может сказать, что он счастлив. А вот страх, он может наступить так внезапно, что остановиться сердце. Он может быстро выскочить из-за угла с ножом. Или бесшумно пробраться к вам спальню, незаметной тенью и мучить кошмарами. Когда Ведислава, ощущала около себя страх, она становилась сильнее, она чувствовала непомерный прилив сил. Ей очень нравилось это чувство. Чувство чужого страха, вызывало в ней страсть!

Она нашла замечательный дом, который пустовал. Как говорили местные жители, в этом доме живут черти и прочая нечисть. И это было отлично! Дом стоял на перекрестке, а перекресток, идеальное место, для духов и прочей нечисти.  На перекрестках собирается вся отрицательная энергия. И конечно, когда она там поселилась, она постаралась сделать все, чтобы соседи ее не трогали. Поэтому старалась минимально общаться с ними. Ведиславе совсем не хотелось потерпеть участь своей матери и жить смертной. Идеальным местом для того, чтобы сделать свой амулет активным, она выбрала чердак. Он идеально подходил для ритуалов. Весь дом нес черную энергетику, но чердак особенную. Когда она туда впервые поднялась, там висела петля Линча, а в ней остатки, прежнего владельца дома. Ведислава радовалась, этой находке, как ребенок, конфетке. Потом она убрала останки хозяина в подпол, даже хоронить не стала. «Вешаться не нужно было, вот и гори теперь в аду, за это» - с этими словами, она ногой пнула остатки в темноту.

Для обряда на вечную жизнь, ей требовалась  девушка, «нужна та о которой никто не будет горевать» - говорилось в книге ее матери. Так же нужна была могильная земля, но это достать труда не составляло, в конце улицы, было староверское кладбище.























2.

Судьба ей благоволила и через пару дней Ведислава нашла, себе ту «о которой никто горевать не будет». Ее звали Катенька, так звала ее старуха, у которой она жила.

Это была очень красивая пышногрудая девушка со светлыми волосами, заплетенными в толстую тугую косу. Ведислава увидела ее когда, она шла по улице мимо ее дома. Катенька, шла довольная и счастливая, вся просто светилась, жизнью. Её родители ее погибли очень, давно, когда она была еще ребенком. И Катенька  жила в детском приюте. И вот когда ей исполнилось восемнадцать, приют пришлось покинуть, но нужно было где-то жить, а у нее ничего не было. Катеньке посоветовали, одну старушку. Эта сухонькая, маленькая женщина с глазами бусинками и тоненькой косой собранной на затылке в узелок. Она тоже была одинока, как и Катенька, и одна уже ни с чем не справлялась. И с радостью взяла к себе ее. Катя, помогала, ей с огородом, по дому, ходила за продуктами. Старушка много ей рассказывала, о своей молодости. И Катеньке нравилось ее слушать, они могли часами сидеть вечером, за чаем и разговаривать.

Катеньку, она поймала, самым простым способ. Она вышла из ворот, как раз в тот момент, когда она шла с продуктами домой.

-Девушка, вы мне не поможете? – Ведислава вышла тихо из-за ворот.

-Конечно – с большим энтузиазмом ответила Катенька и пошла за ней.

Если бы Катенька не пошла за ней, то все было бы по другому, через несколько месяцев старуха бы оставила ей дом, а сама умерла. И она бы долго горевала о ней, как о родной бабке, потом бы Катя нашла работу и встретила бы там парня по имени Лев, и они бы поженились. Ведислава смогла все видеть. Ей хватило только взгляда на Катю. Но Катенька нашла себе другую дорогу.

Когда Катенька зашла, она, огрела ее сзади поленом, и Катенька отключилась. Такой легкой добычи, Ведислава даже не ожидала. Когда Катенька пришла в себя, она сначала не поняла, где она находиться. Голова, ужасно болела, было очень холодно.

-Привет! – сказала Ведислава, и на ее лице появилась улыбка, больше похожая на звериный оскал. Это была улыбка хищника и не была уже такой доброй и приветливой, какой она сначала  показалась Катеньке.

-Интересно, когда твоя старуха сдохнет с голоду? - спросила Ведислава, сверкая своими черными глазами, у Катеньки, которая лежала на чердаке, закопанная в могильную землю, не покрывала она только лицо. Когда Катенька поняла, что она лежит голая в земле, она начала рыдать. И ни как не могла остановиться. Она понимала, что она ее не отпустит. У нее началась истерика, и ее страх просто витал в воздухе. Он был настолько силен, что Ведиславе, даже казалось, что она его видит, вокруг Катеньки. Она могла вдыхать его запах. У каждого страха был свой запах. Запах Катенькиного страха был похож, на запах старого подвала, который долго никто не открывал.

-Отпустите меня – сказала, она тихо, слезы текли по щекам и впитывались в землю, которая была сырая и противная.

-Не вой, радость моя – сказала Ведислава и отвернулась от нее – ты такая красивая и молодая, ты мне очень нравишься. На Ведиславе был обычный хлопчатый халат в мелкий цветочек, он был удобен, поэтому дома ее всегда можно было застать только в нем. Несмотря на то, что он был уже протерт во многих местах. Сейчас она сидела на полу, скрестив ноги по-турецки, и читала в книге, что нужно делать дальше, а Катенька не прекращала подвывать.

-Прекрати плакать – спокойно сказала ведьма – ты же понимаешь, что ты от сюда уже не уйдешь. Твоя учесть, уже решена. Так что заткни свою пасть и лежи тихо! – рявкнула она. Согласно книге, так Катеньке, выть еще оставалось, не долго.

«…Девушка, должна пролежать в земле с могил один день, после чего нужно откопать ее.  ВАЖНО! Жертва не должна умирать. После, нужно выпить ее крови, и лечь рядом с ней. И так провести шесть дней. Если все же жертва умерла, обряд проводить нельзя…»

-Я пойду в низ, а ты тут не пищи – и Ведислава спустилась вниз по лестнице.

На следующий день, когда Ведислава поднялась на чердак, ей показалось, что Катенька умерла, так как цвет лица стал очень белым, практически как бумага. Ведислава уже начала расстраиваться, что придется начинать поиски заново. Но подойдя ближе, поняла, что она впала, в оцепенение от страха, что-то вроде комы. Ведиславе было все равно, что с ней и почему, она заткнулась, главное, то что ей нужно было, она сделает.

-Орать не будет – это хорошо – сказала Ведислава, сама себе. Она осторожно руками, раскопала ее. Тело Катеньки было совершенно, идеальные груди, округлые бедра, красивый впалый животик. Сейчас она лежала бледная, как мрамор, руки лежали на груди и абсолютно спокойное лицо, Катенька выглядела как статуя. Бледность лишь подчеркивала ее красоту.

Она, вытерла ее руки от грязи, взяла острый нож со стола, заваленного свитками, обрывками бумаги, застывшим воском от свечей и спичками. И провела по вене на руке, Катеньки, она несильно задергалась, но не издала не единого звука и быстро утихла, а Ведислава, словно вампир припала губами к руке и отпила все еще горячей крови. Все то же самое, она проделала и с другой рукой. Когда она резала другую вену, Катенька уже не дергалась. Она отпила из второй руки и, открыв свой амулет, который ей достался от матери, капнула туда немного ее крови. Потом Ведислава разделась до гола и легла рядом с Катенькой. Она обняла ее еще теплое тело, словно она ее очень сильно любила и уснула. Потом сон перешел в транс, в котором она находилась несколько дней. Так она проспала целых шесть дней, когда она очнулась, Катенька, которую на все так же обнимала, начала уже разлагаться. Но Ведислава не испытала никакого страха. Она встала, стряхнула с себя землю и сладко потянулась.

-Как тебе спалось, дорогая? – спросила она труп, который конечно не ответил ей. Когда она одевалась, на шее у нее амулет светился, коричневый цветом, словно в нем было тысячи звезд и галактик. После она сказала:

-Так моя хорошая, пора тебе освобождать место.

Она открыла люк чердака и скинула труп вниз. Тело упало с глухим ударом, послышался хруст, что-то у Катеньки сломалось, но ей уже было не больно. Ведислава следом, спустилась по лестнице. Взяла лопату и пошла в огород, на котором ничего не росло. Глубоко она решила не копать, все равно  искать ее никто не будет, зачем стараться и себя утруждать. Она взяла труп за руку и оттащила к могиле, потом лопатой спихнула его в яму которую, она вырыла и  когда она ее закопала, она сказала:

-Спасибо Катенька! И с довольной улыбкой ушла топить баню. Нужно было помыться, после такого долгого сна.

Катенька была лишь первой девушкой, с которой началась бессмертная жизнь Ведиславы. Она убивала в год по одной девушке, в течении  пяти лет, и могла жить спокойно десять лет, но после она снова должна была насыщаться ими в течении пяти лет.

Она выискивала девушек и после того, как она забирала у них жизнь и душу, она закапывала их у себя в огороде, или (если могла), уносила их на кладбище, и там закапывала. Случалось, даже что из-за плохого настроения, она их просто скидывала в подпол. Никогда никакого запаха в доме у неё не было, дом, словно сам пытался ей помочь спрятать улики.  Все было хорошо, только вот люди которые жили рядом с ней, начинали догадываться кто она. Такие, находились постоянно, чем сильно отравляли ее жизнь. Они мешали ей, то выслеживали ее, то поджигали ночью дом. Те кто старался выследить ее, никогда больше не возвращались в мир живых. Больше она не любила поджигателей.

Иногда она успевала убегать из дома, а иногда она горела вместе с домом. И вот это-то ей больше всего не нравилось. Приходилось находиться без тела. Это было похоже на смерть. Она видела со стороны, что происходит, видела свое горящее тело, потом она уходила, из горящего дома. И пока соседи вызывали и ждали пожарных, ей приходилось искать, себе тело. Это было тяжело еще по той причине, что перемещаться без тела крайне тяжело, словно идешь в воде. Взгляд, становился мутный. От этого она не могла просто посмотреть на человека и оценить его. Ей приходилось, заглядывать прямо в лица. Ее никто не видел, но все люди без исключения, чувствовали, что-то около себя. Для того, чтобы она могла вернуться в тело, нужно было найти подходящую девушку и заманить ее в дом, чтобы она надела ее амулет. Критерий тут был только один, главное, чтобы девушке было восемнадцать лет. Она шла рядом с жертвой, и нашептывала ей на ухо, чтобы, она пошла на пепелище дома и нашла амулет. И как только жертва это делала, она принимала свой облик, а душе девушки уходила в амулет.

Когда времена стали меняться на более современные, то ее соседи перестали постоянно поджигать ее дом. Потому что стали появляться атеисты. И наконец-то она могла спокойно жить и творить свои темные делишки. Многие люди знали, что Ведислава ведьма, но никто не знал истинно силы, этой женщины. К ней приходили люди, которые просили помощи, но это было не чудесное исцеление, или что-то в этом духе. Те кто  к ней просили, уничтожить своих противников. Среди ее «клиентов» бедняков не было.

У них в городке жил симпатичный парень Виктор, и она решила, что нужно его приворожить. Ведислава не знала, как приходит любовь с первого взгляда, и что такое в принципе любовь. Ночью она сделала на него приворот и Виктор, влюбился в нее с «первого взгляда». Как не старались его предостеречь родители, он их не слушал. Их отношения с Ведиславой дошли очень далеко. И когда заговорил о женитьбе со своими родителями, мать заплакала.

-Сынок, она же ведьма! На погибель себя отправляешь.

Но Виктора ничего не пугало, он был ослеплен, своей любовью и решил тайно женился на Ведиславе. Женитьба проходила в лесу, поздней ночью под полной луной. Они в белых сорочках, стояли на коленях в ручье. На головах у них были венки из цветов. Они держались за руки и говорили друг другу клятвы, при полной луне. Когда Ведислава забеременела, он уже точно знала, что будет мальчик и эта новость, ее сильно омрачала, она знала, что она не сможет продолжить свой род. Она родила Прохора, на грязном полу в прихожей своего дома, ровно в 00.00 часов. А Виктор умер на следующий день. Просто он ушел на работу, и там него остановилось сердце. Это все что Прохор знал о своем отце.

В тот момент, когда Прохор родился, свет погас во всем город. Если у ведьмы родился мальчик, то род ее прекращался. И можно было это исправить только, если в первые несколько часов после родов умертвить ребенка. Ведислава, сидела в темноте и смотрела, на крохотный кулек, который, только что оборвал ее род. В руке она держала большой кухонный нож и ни как не могла, решиться вонзить клинок в ребенка. Вроде это казалось, очень просто. Но она не могла, это сделать. Она смотрела него, и впервые, за всю ее долгую жизнь, ей стало и жалко его и от этого ей стало не по себе. Она никогда никого не жалела, и даже, когда сожгли ее мать, она не испытала, никакой горечи. А сейчас она сидела перед младенцем, понимая, что не может его убить. Свет вернули только через три часа, и Ведислава, поняла, что время уже ушло, теперь уже ничего не изменить. Нельзя  сказать, что Ведислава, была очень хорошей матерью и любила Прохора, потому что в глубине своей черной души, она его ненавидела, зато, что он ей испортил род. Несмотря на это она дала ему имя и воспитывала, как могла. Проша, был не обычным ребенком, это стало проявляться в раннем младенчестве. Когда он хотел, есть, то он не кричал. Вместо этого дом начинало потрясывать, словно было небольшое землетрясение. Если ему что-то не нравилось, и он был не доволен, то в доме моментально гас свет. Она не очень обращала на это внимание, потому что у них был очень необычный дом, который иногда жил сам по себе. Про Ведиславу, ходили разные слухи, и был среди них те, кто был уверен, что она ведьма. Их конечно же распускали, те кто обращался к ней за «помощью». Но жили среди соседей и такие люди, которые не были в этом уверены или просто не желали в это верить, в то, что ведьмы существуют. Позже, когда Проша подрос, ребята не очень-то дружили с ним, ведь дети тоже слышат, о чем разговаривают взрослые. Но все, же кое-какие друзья у него немного были. Чем старше он становился, тем более озлобленным мальчишкой он становился.

Проше было шесть лет, и он с соседскими мальчишками бегал на улице. Они играли в чехарду, но в тот момент, когда Проша должен был прыгнуть, мать мальчика окрикнула его, и он резко выпрямился. От чего Прошку подкинуло, и он упал. Он сильно ударился о землю, вывихнув ногу. Заливаясь слезами, он сидел на траве и выл во весь голос. Мальчика, который по случайности уронил Прошу, звали Тимка, он подбежал к нему и стал просить прощение. Он боялся, что Прошкина мать его проклянет и с ним что-нибудь случиться, он тоже слышал, что Прошкина мать ведьма.

-Проша, прости меня, пожалуйста. Я не специально! – умолял Тимка, в глазах его читалось, что он по правде не думал, что так выйдет. Это была всего лишь детская оплошность. Да и Проша ударился не так сильно, сколь сильно он сидел и орал.

-Прошечка, миленький, ну прости, меня – молил Тимка.

-Чтоб ты сдох, Тимка! – в сердцах выкрикнул зареванный Проша.

Потом на вой Проши вышла его мать и увела его в дом. Оказалось, что вывих не такой уж и сильный. Мать помазала какой-то мазью, что-то поговорила, и все прошло в ту же минуту. И вот он уже довольный сидел за столом, ел вареную картошку с квашеной капустой и радовался. И конечно же все моментально забыл. Но на улицу, больше решил не выходить. А Тимка, вечером пошел еще гулять с ребятами. Солнце уже закатывалось за горизонт, и небо было окрашено алым цветом. Мимо пролетали птицы и о чем-то кричали. Наверное, тоже как и дети радовались лету. Они бегали во дворе и смеялись. Было лето, а что еще детям нужно для счастья?  Они бегали как угорелые друг за другом, громко смеялись и визжали. В этот вечер всю улицу, на которой жили Прошка с матерью,  заливал детский смех. Он искрился и тек по всей летней улице. И Тимка не увидел доску, в которой торчал ржавый гвоздь и на бегу встал на него. Тимка кричал так громко, что на его крик выбежали не только его родители, но и добрая половина соседей.

Отец Тимки, аккуратно вытащил гвоздь, из пятки. Кровь хлынула из открытой раны, и он унес сына быстро его домой. Мать стала обрабатывать рану. А Тимке, стало хуже, его начал бить сильный озноб, моментально поднялась очень высокая температура. Отец Тимки побежал за врачом, который жил в соседнем доме. Но не успел… Пока он бегал Тимка умер. Когда они уже пришли, рядом с кроватью сидела мать Тимки, она вцепилась в его руку и просто кричала от горя. Тимка был единственным ребенком и очень желанным. Мать родила его в позднем возрасте. И сейчас, она практически умерла, рядом со своим ребенком Врач осмотрел мальчика, ничего уже не могло помочь, это было заражение крови. Но никто и никогда не слышал о том, что оно протекает за несколько часов, об это даже врач не был в курсе.

Спустя несколько месяцев, после того как спонтанно умер мальчик Тимка, а его родители похоронив ребенка уехали из города. Проша шел по улице, с матерью в магазин. А по дороге он прыгал и скакал. К ним на встречу выбежали три большие дворняги. И начали на них лаять, животные всегда отрицательно на них реагировали, так как чувствовали, их отрицательную энергию. Проша испугался и спрятался за матерью. Он был очень трусливым ребенком, всего боялся. Проша вспомнил Тимку, и подумал, а может быть это были не просто слова и его друг умер, потому что он ему это пожелал. И решив это проверить, крикнул из-за ее юбки:

-Отойдите, трави! – но на это собаки не двинулись с места и продолжали глухо лаять. Тогда он крикнул:

– Пошли прочь! Чтоб вы все сдохли! - собаки резко перестали лаять, развернулись и направились на другую сторону дороги. Но не успели сделать и несколько шагов, как все три собаки упали замертво на землю.

- Сынок? - мать Проши присела перед ним, и посмотрела своими большими черными глазами, в такие же черные глаза, как у нее. Она видела, что он не удивлен тем, что сейчас произошло.

-Это сделал ты? – серьезно спросила она. Проша потупил взгляд, хотел было соврать, но как бы он не изворачивался, мать почему-то всегда знала, когда он врал.

-Да – сказал он, глядя в пол.

-Зачем?

-Ну, они же на нас лаяли, противные собаки. Ненавижу их!

-Это ведь не первый раз уже? – взгляд ее был очень строгий.

-Нет.

-Когда Тимка умер…  это сделал, ты?

-Мам, он меня уронил – плаксиво начал он…- он меня обидел, я же сильно ударился…

-Да, он тебя обидел – сказала она - Я не думала, что это распространятся и на мужской род, сынок.

-Ты о чем?

-Это отлично, я тогда смогу тебя много чему научить – она его расцеловала, для нее это был самый замечательный поступок.

Дальше жизнь Проши начала меняться радикально. Он уже не был тем шестилетним мальчиком, который случайно пожелал смерти мальчику со своего двора и желание сбылось. Теперь он точно знал, что слова его случайно брошенные сработали очень точно, потому что он колдун, и это передалось ему от матери. Их корни уходили далеко-далеко к пра-пра-пра бабушке, которую сожгли на костре, во времена инквизиции. И как оказалось, очень многих женщин из их рода, постигала такая же участь. Прошка, был особенный, потому что, это передавалось только женщинам их рода. И он был первым мужчиной, который это унаследовал. Этим он очень гордился. Его мать была уверенна в том, что мужчинам это не передается. Она думала, что на ней род колдунов закончиться. Отцы детей, умирали  уже на следующий день, после рождения. Теперь Проша точно знал, почему не видел никогда своего отца.

Они сидели долгими вечерами, на крылечке своего дома и мать ему рассказывала, про их род. О том, что их далекую родственницу, сожгли на костре, за что она колдовала. Но она успела родить девочку, и она смогла продолжить их род. О том, как сожгли ее мать, о том, что этот дом умеет сам восстанавливаться, после поджога. Много о чем она ему говорила, не говорила лишь о том, что он бессмертна. Потому что знала, что и он тоже этого захочет.

-Смотри – она показала ему амулет, который висел у нее на шее – этот амулет, мне достался от матери, а ей свою очередь от ее матери и так далее. Он уже много лет передается от женщины, к женщине. Это амулет Жизни. Его, к сожалению, могут носить только женщины. Амулет был очень красивый, это была маленькая колбочка, словно сеткой, она была украшена железными витиеватыми узорами. А внутри, была жидкость, как показалось Проше. Она была коричневого цвета и светилась, как будто в ней было тысяча звезд. Когда он присмотрелся, было ощущение, что в этой колбе крутиться маленькая вселенная. Потому что жидкость, светилась и переливалась.

Когда Проша, стал старше, в один из вечеров, она решила показать ему чердак. Он и не знал, что у них есть такая комната. Проша иногда видел, что мать уходит куда-то. Но она никогда не говорила, что ходит на чердак. Но его никогда с собой не брала. Ведислава объяснила, это тем, что не думала, что Прошка сможет перенять все ее знания. И поэтому не видела смысла показывать ему, эту комнату. Они поднялись наверх и глаза у него разбежались. Повсюду было столько всего – ряды полок со старинными книгами, которым на вид было даже не сто лет, а на много больше. Оплавившиеся свечи стояли, кругом, посередине комнаты вокруг пиктограммы. В одном из углов комнаты Проша, увидел тотем. Он был вырезан из дерева, примерно в полтора метра вышиной, на нем было три лица, которые стояли друг на друге. Это было, одно и тоже лицо, какого-то божества. Все эти лица исказила маска страданий. Это был Талх, бог страданий и мук.  Это комната вызывала огромный восторг и трепет у него. Они посещали эту комнату, только ночами. Так как с полуночи и до трех утра самое колдовство было самое сильное. Это время разгула темных сил и нечисти. Сквозь крышу и стены дома всегда пробивался яркий солнечный свет. Словно на улице, день и летнее солнце светил сквозь крышу. Этого Проша никак не мог понять, почему так происходит, ведь на улице ночь. И, конечно же, он спросил у матери, от чего так получается.

-Эта  комната специально заряжена сильной солнечной  энергией. Для хорошего колдовства нужна ночь, но солнце имеет очень сильную энергетику, она нужна, чтобы заговоры были сильнее. Я смогла сделать, практически настоящее солнце, которое светит, только в эту крышу и больше никто его видеть не может - Проше было всего десять лет, и он ничего не понял. Мать подумала и решила сказать проще:

- Скажем так это такой фокус.

Проше это очень понравилось, фокусы он любил. Оказалось, что если тебя обидел на улице, можно было сделать, так что он или заболеет или умрет, но больше ничего не сделать плохого не сможет. И его жизнь, начала меняться. Проша начал каждый день учиться колдовать и с каждым днем, с которым он узнавал, что-то новое, он больше и больше наливался ненавистью и отрицательными эмоциями. Как яблоко на дереве, с каждым теплым днем наливается соком. Он ненавидел практически всех, будь то очередь в магазин или поездка на автобусе, школьные занятия и даже простые прохожие. Очень многие люди пострадали от его ненависти.

К окончанию школы, Проша все меньше и меньше появлялся на людях. После того как он окончил среднюю школу, он никуда не пошел учиться дальше в отличие от своих одноклассников. Жили они вдвоем с матерью.

Люди не общались с ними, при виде их люди переходили улицу, некоторые даже закрывали ставни, чтобы не встречаться с ними глазами. Но были и те, кто их не боялся, были те, кому нужно было отомстить кому-то или сильно насолить. Тогда Проша и его мать с радостью помогали им.

Мать умерла, когда Прохору 45 лет, но никто не знал, сколько ему лет. Для всех он был уже дед. Он был очень высокий коренастый мужчина, с длинными и нечёсаными волосами. Растительность на лице была столь объемной, что можно было видеть только глаза. Он знал, что ни один батюшка не будет ее отпевать по церковным правилам. Многие знали, что она ведьма. И в церковь им дороги нет. Прохор сам сколотил обычный гроб и отпевал ее по-своему. У них в поверье был свой бог Уултур. Это был бог колдунов и ведьм. Он забирал их души и прятал, чтобы ни ангелы, ни черти не могли их забирать и судить. Так ему объясняла мать. Перед смертью, она попросила, одеть на нее амулет Жизни, и глубоко не закапывать ее. Для чего это все было нужно, он не знал, и она не объяснила.

Поздней ночью он тихонько, заколотил гроб и закопал около кладбища староверов. Он не стал ставить никакого надгробия, он всегда и так будет знать, где она лежит.  Так Прохор остался жить один.  Прошло много лет, никто не знал, жив или нет дед Прохор, никто не хотел даже приближаться к этому дому. Умер ли дед Прохор и лежит, разлагаясь, где-то в доме, или он переместился в другой параллельный мир или улетел, через дымоход в космос, всем был абсолютно плевать.  Главное он больше не появлялся. Для Прохора это была трагедия, потому что он остался один, а для Ведиславы, это был отличный вариант, чтобы на время войны, спрятаться в тело своего сына. Что она и сделала, после того, как он ее похоронил. Она просто перешла в его тело.

А потом началась война. И она позволила, с лихвой насытиться страхом людей…























3.

После того, как закончилась война, и в стране наконец-то воцарился мир. Жизнь началась заново. Этот захолустный городок, война мало тронула. И поэтому дом, в котором когда-то жил дед Прохор со своей матерью, так и стоял не тронутый. Но его всегда обходили стороной, живущие рядом люди. Про этот дом ходили слухи, о том, что в этом доме когда-то давно жил старый колдун со своей матерью, который в один день просто исчез и больше его никто не видел.

Этот день помнят, все кто тогда жили на этой улице, это был отличный летний день. Дул приятный теплый ветерок и гнал по небу легкие, как перышки облака и играл кронами деревьев. Именно тот хороший день был испорчен, для всех кто жил около этого дома. По улице шла хорошенькая девушка. На ней было ярко синее платье, до колена. Ткань обрамляла точеную фигурку, так что можно было видеть, что она идеальная, черные волосы развивались на ветру. Он играл ее черными волосами, словно тихонько пальцами перебирал ее локоны. В руке она несла маленькую лаковую сумочку. Девушке на вид было только восемнадцать или девятнадцать лет. Она подошла к воротам, которые уже сильно покосились от времени. На шее у нее висел, очень красивый и старинный кулон, это была, колбочка, обрамленная железными узорами. Каждый, кто это видел, мог поклясться, что дверь без мужской силы было не открыть. Потому что она сильно перекосилась. Девушка достала из сумочки ключ и без труда открыла дверь, скрывшись за ней.

Девушка, которая жила в этом доме была не слишком разговорчивой. Её можно было встретить лишь изредка на улице. Люди, которые жили по близости, думали, что это просто одинокая девушка, которая живет без родителей. Она была не многословной, но никогда не опускала глаз при общении с людьми. Эти глаза были настолько цепкими и колкими, что те, у кого были более обостренные чувства и склонность к эзотерике, видели открытую угрозу в этих черных глазах. И правильно делали. Потому, что были и те, кто знали Ведиславу, как очень разговорчивую и даже опасную ведьму. Которая очень легко, могла оставить человека ни с чем и больным на всю жизнь. Она была очень сильной ведьмой, поэтому ее «услугами» пользовалось очень большое количество горожан, чтобы насолить друг другу. Она практически не общалась с соседями, от этого истории о  колдовстве просто летали в воздухе около ее дома.  Очень часто соседи замечали, что свет горит у неё практически до утра. Чем она занималась, конечно же, знать люди, не могли. Но всем было очень интересно и от этого интереса поползли слухи, о том, что это дочь деда Прохора. Так же говорили, это и не дочь вовсе, а его внучка. На самом деле люди много что говорили, но, правда, было только одна. Она и правда была родственницей деду Прохору, но не дочкой и не внучкой – она была его мать.

Люди всегда были любопытны, и слухи очень этому способствовали. Всем было интересно, что происходит за воротами этого дома. Но никто не осмеливался, туда заглянуть. Но маленьким мальчишкам нет нигде преград. Дети часто пытались подсмотреть в окна, но они были плотно зашторены, в зазоры ворот они тоже ничего не видели, как живет их соседка, и чем занимается. Она же ведьма, это очень сильно подстегивало детский интерес. И вот как-то один мальчик Лешка, решил перелезть по яблоне в ее сад и посмотреть, что же происходить у  соседки и почему ее все называют ведьмой. Он знал, что смелее своих друзей, потому что не один из них не отважился лезть на такую высоту, да еще к ведьме.

-Лех, зачем тебе это? – спросил Петька, откусывая яблоко – нужно тебе лезть в этой ведьме? Да пусть чем хочет, занимается, нас же не трогает.

-Нет, Петька, ты ничего не понимаешь – Лешка улыбался – все ее боятся, и даже дядя Боря боится. А я в историю попаду! И он полез. Бодрый и веселый, и широченной улыбкой.

Мальчик прыгнул с крыши своего сарая на яблоню, и стал взбираться выше. А вот ты! – подумал Леша, когда ее увидел в саду. И это было последнее, что он подумал. Никто не знает, что он увидел, но мальчик истошно закричал. Яблоня была очень высокой, и Лешка был на ней очень высоко, ветка обломилась, и он начал падать в низ. Сорвавшись, он разбился об свой же сарай. Мальчик умер на месте.

Спустя несколько месяцев, попытку решил повторить еще один мальчишка. Он прошмыгнул в ворота, когда они были открыты, через полчаса все услышали истошный вопль ребенка. Он стоял около ворот, как он заходил и выходил никто не видел. Мальчик очень сильно кричал и не мог остановиться, он орал словно ему без наркоза режут ноги ржавой пилой. Он орал до хрипоты и даже когда голосовые связки были на пределе и не могли больше издавать звук, он хрипел. Родители не могли сами привести его в чувство, и пришлось вызвать машину скорой помощи, и мальчика увезли в больницу. И бедный мальчик, отправился в больницу для душевно больных, где он кричал, и день и ночь. Он кричал каждый день и каждый месяц, не кричал, он только когда его обкалывали успокоительными. Так он и кричал в лечебнице до конца своих дней.

Но после этих трагических событий, странности с эти домом не прекратились. Через несколько недель, в доме появилась объявление «Сдается комната, для девушки». Никто и никогда не видел, чтобы кто-то подходил к этому дому. Но через несколько месяцев, в местных газетах, стали появляться статьи о пропаже девушек. Пропало уже три девушки.





















4.

Девушка, которая поселилась в этом доме, которая приехала из городка, еще меньшего, чем этот. Звали ее Тамара, это была красивая девушка. Ее рыжие волосы были цвета свежей моркови, а на лице был румянец. Она просто полыхала свежестью и молодостью. Она шла по улице и увидела это объявление. То, что надо! – подумала она. С ней был только не большой чемоданчик.

Она приехала сюда, чтобы поступить в медицинский колледж, она мечтала быть мед.сестрой. Ей казалось, что это самая благородная профессия, которую только можно представить. Она очень хотела помогать людям. Тамара подошла к двери и нажала на звонок. Ответа не последовало, она еще раз нажала, и снова ответа не последовало. Тома уже собиралась уходить, как ворота дома открылись. На улицу вышла молодая женщина, примерно двадцати пяти лет. На ней были обычные спортивные штаны и вытянутая старая кофта. Она приветливо улыбнулась Тамаре. Тома даже не успела и рта раскрыть, как первой заговорила женщина:

-Ты, наверное, ищешь комнату? – женщина, как-то хищно посмотрела. Она посмотрела на нее, словно хотела ее, хотела в самом прямом смысле. Тома не знала, как реагировать и развернулась уже уйти, но тут женщина подхватила ее под руку и увела за собой.

-Да не бойся ты – она ласково улыбнулась ей – у меня самая дешевая комната в городе. 

-Хорошо – кивнула Тома и хозяйка увлекла ее в дом.

Внутри дом был старый, над входной дверью висела высушенная лапа какой-то животного. И знак пиктограммы, начерченный мелом прямо над косяком. Были еще какие-то символы, но Тома их не знала. Около газовой плиты, на веревке было много развешено сушеных трав. Кухня была не очень большая, но с виду уютная, из кухни была дверь в остальной дом, сначала в проходную комнату, из которой можно было попасть с какую-то комнату, но дверь была закрыта. Так что размеры комнаты остались для Томы тайной. Следующая дверь вела в большой зал, не просто большой, а огромный. На улице стоял день, но каким-то странным образом в эту комнату свет пробивался с трудом. И было ощущение вечера.

-Вот это твоя комната – сообщила хозяйка.

Такая большая комната для меня? Почему? – подумала Тома.

-Извините – робко спросила она – это, наверное, ошибка, зачем мне такая большая комната, мне не нужна такая большая. И она повернулась, чтобы уйти.

-Это отличная комната тебе она понравиться – хозяйка улыбнулась – она большая, просторная, можно мальчиков водить, я не против – она ей подмигнула и снова проскользнула такая ужасная улыбка, от которой Томе стало страшно.

Комната была не очень уютная, она была большая, а мебели в ней было очень мало. От двери с лева стояла односпальная кровать с панцирной сеткой, около кровати был комод, который следовало отправить на помойку. «Ну, хотя бы цена «этого удовольствия» и правда, очень маленькая. Поживу тут немного буду учиться, устроюсь на работу и перееду. На первое время пойдет» - подумала Тома.

Вещей у неё практически не было.  Нижнее белье (двое трусиков и один бюстгальтер), ночная сорочка и еще одно платье. С этим скудным гардеробом она, убежала из дома.

Тамара, с самых ранних лет, была очень покладистой девочкой. Никогда, никому не отказывала, старалась всегда помогать. У нее были хорошие родители, мама и папа работали на заводе и очень ее любили. И сейчас она это вспоминала, словно это было миллион лет назад. И чем старше она становилась, тем все в их семье стало портиться. Со временем ее папа, стал приходить с работы с запахом перегара. Сначала, он говорил, что просто устал после работы, и они с мужиками зашли в пивную и выпили по кружке. Позже он стал приходить в хорошем подпитии домой. И дошло до того, что домой его стали приносить, такие же в «стельку» пьяные друзья. Завод, на котором работали ее родители, стал разваливаться и всех стали сокращать. После того, как ее отца уволили, он только и делал, что пил каждый день. Поначалу он старался ходить и подрабатывать, то на стройках, то грузчиком в магазин. Его брали далеко не везде, пьяницы были ни кому не нужны. Мама работала одна за двоих, но тяжело одной тянуть на себе все. А отец все чаще и чаще оставался дома, в алкогольном не забытье. После месяца непробудного пьянства, мать Томы решила, что на этом нужно ставить крест и подала на развод. Когда завод окончательно закрыли, ее мама устроилась на работу секретарем на предприятие. Ее начальник очень не однозначно отнесся к ее матери, а точнее, он стал за ней ухаживать. Она иногда задерживалась допоздна на работе. У них с матерью закрутился очень бурный роман. Он дарил ей каждый день цветы и водил в кино. Мама была на седьмом небе от счастья. А дядя Леня, как звала его Тома, показался ей вполне хорошим человеком. Леонид Петрович, сам был в разводе, детей у него не было, а стало быть, он не был ни чем обременен. Он сделал её матери предложение, и они расписались. Потом они стали «обживаться», как говорил дядя Леня. Он купил им квартиру, и они стали жить втроем в этой прекрасной новой квартире, в новостройке. И Тома была этому очень рада. Постепенно стала забываться старая грязная комната от завода в общежитии и постоянно пьяный отец. Тома подрастала и у нее начал наступать подростковый возраст, она была уже красавицей. Большие голубые и открытые глаза, с нереально длинными ресницами. Видно было, что еще немного и ее фигура превратиться в идеальную. А Тома начала замечать что-то не хорошее за своим отчимом. Он мог подкрасться к ней незаметно и потрогать ее за попу, или попытаться поцеловать. Это ее ужасно пугало. Как-то вечером выполнив все уроки, она хотела уйти гулять с подругами, одела свою любимое голубое платье, которое, ей очень нравилось. И направилась из своей комнаты к двери. Но в это время дядя Леня, зажал ее около ванной, пока мать была в магазине, и в нее что-то уперлось, очень твердое около живота. Он него пахло салом и потом. Тошнота подкатила к ее горлу, сердце билось настолько бешено, что казалось, оно сейчас просто выпрыгнет. Он вспотел, словно было на ярком солнце, лицо его было отвратительно красным:

-Как же ты стала хороша…. – сказал он кряхтя.

-Отпустите меня – только и смогла пропищать Тома, которую застигли врасплох.

-Давай, у нас с тобой будет маленький секретик. Ты же хочешь и дальше жить в этой квартире? Ходить в хорошую школу. И, наверное, хочешь в хороший институт поступить??? М?

Тома даже не помнит, как смогла оттолкнуть такаю большую тушу. Она опомнилась, только когда вылетела из подъезда и налетела на мать с сумками.

-Тома? Что случилось???

-Мам!!! Дядя Лёня… - она закрыла лицо руками и разревелась. Мать, конечно, выслушала ее в тот день. Но сказала только одно:

-Ты хочешь, чтобы мы вернулись на помойку к этому алкашу? И взяв сумки направилась в дом. Больше она никогда и ничего не говорила, об этом происшествии. Толи мама не знала, поступить в этой ситуации, толи ей было совершенно все равно. Но вопрос о приставаниях был закрыт. И Тома поняла, что если она не уйдет из дома, он своего все равно добьётся. Потому, что чем ближе приближалось окончание школы, тем чаще дядя Леня, старался ее где-нибудь зажать. И тем чаще она проводила свои вечера на улице, чтобы только не видеть ни его противную рожу, ни маму которой просто плевать, на нее. И вот окончив школу, в тот же день, когда она получила аттестат, Тома покидала свои вещи в маленький чемодан и уехала из своего города, пока все были на работе.

Сейчас она раскладывала свой скудный гардероб и думала, о том, что хорошо что, она уехала от противного отчима и «глухой» матери. Здесь она начнет свою новую жизнь, она будет работать, хорошо одеваться, может быть познакомиться с хорошим парнем и у нее будет своя хорошая, нормальная семья. Тома сидела на кровати и мечтала, когда ее мечты прервала хозяйка.

- Пошли обедать! – позвала хозяйка, не заходив в комнату.

Тома кивнула, и вышла за дверь комнаты. Она прошла на кухню, в которой вкусно пахло. На столе стояла тарелка с супом, на вид она поняла, что не знает, что это за суп.

-Садись! – сказала хозяйка – поешь.

-Спасибо – Тома кивнула.

Она с опаской зачерпнула суп ложкой, но на вкус он был даже очень не плох.

-М-м-м, очень вкусно! Как этот суп называется?

-Это старинный рецепт, его не найти в книжках, он мне достался от моей матери. Кстати!  - улыбнулась хозяйка – мы так и не познакомились, как тебя зовут?

-Тамара! – кивнула она с набитым ртом.

-А меня Ведислава!

-Ух ты, старинное имя у вас.

-Да имя очень старинное.

После обеда и короткого разговора Тома отправилась погулять по городу. На улице было лето и было очень хорошо, от ветра шелестела листва, и тихонько гудел маленький неспешный городок. Она просто шла по улице не задумываясь куда она идет, ей было просто хорошо, от того что она смогла уйти и освободиться от всех тягостей. Тома проходила по улочкам практически весь день. Когда она вернула, уже начинало вечереть. Хозяйка сказала, что натопила баню и можно помыться. Тома не отказалась от такого предложения, нужно было смыть в себя весь этот день и всю прежнюю жизнь. Она мылась и что-то тихонько напевала, когда в дверь постучали. Тома подошла к двери и спросила, кто там, но ответа не последовало тогда, она обернулась полотенцем и открыла дверь. Никого за ней было. Только холодный ветерок обдул ее. Тома пожала плечами и вернулась обратно. Когда она вышла, хозяйка сидела на кухне и пила чай.

-Извините, это вы стучали, ко мне когда я мылась?

-Нет, милая, зачем?

-Когда я мылась, кто-то постучал. Я открыла дверь, но никого не было. – она пожала плечами.

Хозяйка просто отмахнулась.













5.


Тома расправила кровать, которая немного отсырела от того, что на ней давно никто не спал. Не очень было приятно ложиться на эту кровать. Но деваться ей было совершенно некуда – выбирать не приходилось. Она легла и сморщилась, от влажного белья стало холодно и противно. Она полежала и поняла, что просто так ей не заснуть и решила, почитать перед сном. Прочитав пару глав книги, она поняла, что глаза уже слипаются. Тома встала и подошла к выключателю, когда он щелкнул и свет погас. По стене поплыла длинная тень от малины, которая проезжала за окнами. Тома стояла и смотрела, как тень плывет по стене к окну. Но когда она достигла окна, тень исчезла, и больше не появлялась, по всем законам физики, она должны была исчезнуть и тут же вернутся на стену, но тень не появилась. Что-то я сегодня сильно устала – подумала Тома и легла в кровать и моментально провалилась в сон.

Она не знала где она, через доски пробивался яркий свет, место было не знакомое. Перед ней стояла старуха. Очень злая, это было видно по искаженному лицу и прищуренным глазам. Волосы ее были абсолютно белые, и торчали в разные стороны, словно их вообще никогда не расчесывали. Кожа была вся в мелких жилках, и желтого цвета, словно эта женщина уже умерла. Тома поняла, что не может пошевелиться. Она была связана по рукам и ногам и лежала на сене, в середине какой-то комнаты. Нет, это сарай… пронеслось в голове. Старуха отвернулась от нее, она что-то делала, при этом тихо что-то говорила, но Тома не могла понять, что она говорит. Она озиралась по сторонам, потому, что потолок этой комнаты не был обычным, а был.… Это крыша!!!! Я на чердаке!!!! Господи, что происходить, что ей нужно от меня??? Мысли в голове метались, словно пойманные птицы. Ее бросало то в жар, от этого места, то в холод. И все это происходило  с ней моментально. Жар, холод, жар, холод. Ужас ее сковал, она не знала, зачем она тут. Но что ничего хорошего ее не ждет, это было однозначно. Она понимала, что старуха колдует, потому что перед ней лежала, книга, и она около нее водила свечой. Голова кружилась, и мысли путались, было очень тяжело их собрать. Она старалась закричать, но никак не могла, словно из горла выкачали весь воздух. Тома силилась и старалась изо всех сил. Господи, помоги мне! Не покидай меня сейчас!!!! И Тома закричала, что есть мочи!!! Старуха резко обернулась. И она не подошла, а можно сказать подлетела с ней. В руке у нее был нож. Он был весь черный, даже сам клинок, был из черной стали. И очень ярко блестел, словно светился черным светом.

-Лежи тихо – скрипучим голосом сказала бабка, наклоняясь к ней.

И тут Тома проснулась. Солнце било ей в глаза, наступило утро. Сердце билось где-то в голове, дико стуча, а на губах застыл крик. Или она кричала? Она не могла этого знать, но раз хозяйка не прибежала, но, наверное, не кричала. Это был кошмар, просто кошмар. Сердце опустилось обратно в грудь, но казалось, вот-вот выскачет оттуда, никак не хотело успокаиваться. Тома закрыла глаза и глубоко вздохнула, и медленно выпустила воздух. Раньше ей это помогало прийти в себя. Но в этот раз не очень подействовало. Сердце уже понемногу сбавляло свою скорость. Такими реальными сны у нее никогда были. Но это был просто кошмар, не более того. «Скорее всего, это просто от смены обстановки» - подумала она – «все-таки в новом доме, на новом месте». Тома не могла прийти в себя, слишком уж все было явственно. И тут до нее дошло, дома стоит оглушительная тишина. Обычно свои дома наполнены своими особенными звуками, но в этом доме, не было не единого звука, тишина… Тома тихонько вышла из комнаты.

-Ведислава! – позвала она. Но ответа не последовало.  Она взяла свои вещи и пошла в баню, она, конечно же, уже остыла, но это именно то, что ей было нужно. Она зашла в баню сняла свою, промокшую от ночного кошмара сорочку, и вывила на себя ведро холодной воды. Вода, стекала по ее красивому телу и уносила с собой в водосток остатки жуткого кошмара. Томе, стало легче, она облегченно выдохнула. Потом обтерпевшись хорошенько полотенцем, она переоделась в сухую одежду и выйдя в сени снова вернулась в дом. На кухне стоял горячий чайник и Тома села завтракать.

После того, как она съела печенье и запила его кружкой чая (это она назвала завтраком), Тома воспользовалась случаем осмотреть дом. Из кухни, где они пила чай, можно было выйти из дома, предварительно попав в сени, где были еще две двери, которые выли в разные стороны, из одной можно было выйти в огород, на котором ничего не росло, а из другой на крыльцо и к воротам и на улицу. И еще дверь, она вела в комнату, из которой были двери в спальню хозяйки и в ее комнату, всего в доме было три комнаты. Тома заметила, что над каждой дверью в этом доме висел оберег. Она заметила это, когда допивала чай в кухне. Над дверью, висел домик из палочек. Это были сухие палочки, связанные между собой веревкой, крыша домика была украшена нитками и они сплетались в причудливый узор, в эти нитки были вставлены разные бусины и бисер. В низу домика висели на ниточках шишки и камушки. Над спальней хозяйки тоже оберег – это была птичья головка, а точнее уже череп, а на этой малюсенькой головке был веночек из маленьких сухих цветов. Тома не знала что это за цветы, таких она никогда не видела. Единственная дверь, над которой ничего не висело, это была дверь ее комнаты. Пока она ходила по дому, ее не покидало ощущение, что за ней кто-то смотрит. Через окна било солнце, но в доме при этом все равно было, темно. Темнота через свет. «Как можно быть настолько невозможно суеверной?» - подумала Тома и вышла из дома.

Во дворе было все по-другому, грело теплое солнышко, и пели птицы, слышался небольшой шум города. А дома она этих звуков не слышала, словно в доме была полная изоляция звука. Она отправилась в медицинское училище, куда собиралась поступать, чтобы узнать, какие нужны документы и все остальное, что нужно ей для поступления.

День прошел очень хорошо, даже лучше чем она ожидала. Получив нужные документы, она все узнала про вступительные экзамены. Все нужные бумаги были у нее на руках, осталось только прийти на экзамены и сдать их. И предметы были простые – математика, русский язык и биология. Она училась на отлично, так что для Томы сдать эти предметы проблемы не составляло. Так что поступление у меня в кармане! Нате выкусите, тупая родня! Я чего-то да стою! Я смогу жить и без вас! – думала она. На улице так сильно припекало солнце, что она решила купить себе мороженное. Она шла по улице с мороженным, ей было невероятно хорошо. Это было чувство свободы и самоудовлетворения! Это было одно из самых прекрасных чувств! Она была довольна собой, как никогда. И все казалось прекрасным, и этот город и люди, которые проходили мимо нее.

Когда она вернулась, дома опять никого не было. Тома прошла в свою комнату положить все бумаги на старый комод. И тут услышала тяжелый удар по потолку, словно что-то упало на крыше. Она пожала плечами, как бы отвечая на немой вопрос: я не знаю, что это было. Но тут же звук повторился, но уже, словно что-то тяжелое тащили. Она решила пойти ей на помощь хозяйке. Наверняка, какую-то мебель двигает, подумала Тома и вышла из дома, направляясь к сараю, дверь которого была открыта. Она обратила внимание, на красивый амбарный замок, который висел на двери с открытым ушком. Это был очень необычный и очень красивый, на нем был выкован черный ворон, глаза его блестели камушками каких-то камней. Камни очень походили на бриллианты, но Тома была уверена, что это не они. Но могла точно сказать, что такого замка никогда не видела. «Откуда у этой Ведиславы деньги на бриллианты, дом весь ветхий и обветшалый. Она же только комнату сдает, да и то за копейки. Нигде где не работает. Но может быть, ей они достались по наследству?- произнес незнакомый голос в голове - Ага, и она их вставила в замок? Лучшего применения этому не придумать – голос больше ничего не ответил.

-Ведислава! – окрикнула ее Тома – давайте я вам помогу! – и подошла к лестнице, взялась руками с обеих сторон и занесла ногу над лестницей, чтобы встать. В этот же момент появилась сама хозяйка.

-Нет!!!! – практически крикнула она, словно, Тома лезла в огонь.

Тома, так и замерла, у лестницы вытаращив на нее глаза.  Она не понимала, почему она так резко крикнула на нее, она же только хотела помочь.

         - Не надо – тон хозяйки смягчился – и она стала спускаться с лестницы – спасибо, не нужно, я уже все сама доделала. Тома только пожала плечами и вышла из сарая, а Ведислава повернулась к двери и надела замок на обе петли и тихо сказала:

-Ворон, ворон, синий глаз, закрывает все от вас. И замок сам защелкнулся. Щелк!

Ночью Тома, снова не могла заснуть. Время уже было за полночь, но сон никак не шел. Часы на стене тихонько отсчитали прошлый день и начали считать минуты нового. Она лежала и никак не могла заснуть. Окна в ее комнате были не зашторены и лежа на кровати, она наблюдала за тем, как отражаются на стенах, проезжающие мимо их дома машины. Но так как, это были 60-е годы, то за всю ночь можно было увидеть в лучшем случае, три-пять машин (и это если сильно повезет). Но сегодня ей везло. Машины ехали и оставляли причудливый узор на старых выцветших обоях. Тень плавно проплывала по длинной стене. Пропадая только, на секунду в окнах. На той стороне, где плыли тени, было три окна. Она тихо плыла по стене, бац исчезла и снова поплыла, бац, снова исчезла. И так до конца стены, где полностью терялась. Она лежала и наблюдала, было что-то в этом красивое и загадочное, тень совершенно не похожая на машину, полоской текла по стене. Проплывая по стене, они проваливаются в ночную тишину пустых окон. И вот снова машина – тень плавно поплыла по стене, но достигая окна, она не исчезла. Тень остановилась и выползла в окно, вся темнота, которую и составляла тень, влезла в открытое окно, осталась лишь стена с обоями. Тома решила, что ей показалось. «Ведь такого не бывает! Как тень может ползать, бред какой-то…» - подумала Тома. Она ждала, когда тень вернется и поплывет дальше до следующего окна. Но этого не случилось. Тома приподнялась на локте, словно могла увидеть, куда она уползла. Но это было не возможно. Тома снова легла на подушку и стала дальше наблюдать, забыв об этом. И вот снова поехала машина, Тома лежала, расслабившись, сон начинал, забирать ее на сторону небытия. Когда очередная тень, достигла окна, она снова влезла в него и исчезла. Это уже не было похоже на случайность, Тома широко открыла глаза, сон как рукой сняло. И тут же поехала следующая машина, так странно такого не было, они не ездили друг за другом так часто, снова тень повторила тот же путь в окно. Послышалось шуршание по стене, словно мыши скреблись, миллионы теней полезли отовсюду, с потолка, из-под пола, со стен, все они выползали и выползали и так же исчезали в окне. Тома крутила головой по сторонам, а отовсюду лезли и лезли тени, и все это было сопровождалось противным пищанием, словно они были живые. Все тени, которые были в этом доме и жили в самых темных углах, вылезали наружу их своих потаенных мест. Тома впала в какое-то оцепенение от увиденного. И вот все! Все затихло! Никаких теней, тишина… Это было нереально противное ощущение, словно весь воздух откачали из комнаты и нечем дышать, это была идеальная тишина, стучащая в ушах приливом адреналина. Тома сидела на кровати и крутила головой вокруг! Что-то должно было произойти, ее сердце нереально сильно билось, и было ощущение, что оно не в груди, оно билось в голове, сильнее и сильнее и сильнее… Она обернулась и посмотрела на окно – тишина. Тома встала с кровати и тихонько ступая босыми ногами подошла к окну в котором исчезли тени. Она наклонилась, чтобы посмотреть, все тени, которые могли быть в целом мире, кинулись на нее. Тома пронзительно закричала!








6.

В кабинете оперуполномоченного Тарасова было ужасно накурено. Он курил сигарету за сигаретой, и от этого в кабинете все было в сизом дыму, как говориться «хоть топор вешай». Совсем недавно, Евгению Тарасову дали звание капитана, хотя он был очень молод. Ему было всего 25 лет, семьи у него было, и как говорили родители, с его работой и не будет никогда. Он был высокого роста, худощавый. Усов, как было по моде, он не носил, за то были у него красивые волосы, не по званию длинные. Но это ему прощали, так как он легко мог работать с молодежью или под прикрытием. А это дорого стоило. Глаза были синие, как небо перед грозой.  Дни и ночи он проводил в своем кабинете. Женя любил свою работу, ему нравилось работа оперуполномоченного. Да, как все говорили работа «собачья», но кто же ее будет делать, если не он?

Он сидел на кресле, пускал клубы дыма в потолок и рассматривал фотографии пропавших. Он с тоской смотрел, на них и с тоской думал о своём отпуске, ему очень хотелось отдохнуть. Если люди думая об отпуске, представляют, себя на красивых курортах, то капитан Тарасов, видел в своих мечтах, что будет спать, до обеда и весь день будет проводить в кровати, не смея никуда двигать из нее. Но начальник, сказал, что отпуск будет, как раскроет дела с девушками. А это означало, что, наверное, его вообще не будет. И его мечта выспаться всласть, останется лишь мечтой. Потому что такие странности пошли, что тяжело было разбираться. Раньше все было просто, убили человека – нашли преступника, посадили. Но тут, черт ногу сломит. У него висело три дела, и не одно он пока не раскрыл. Он даже не знал, с какой стороны начать. На столе лежало три папки с именами. Лариса Салова, Татьяна Иванова и Лидия Долгова. Все они были сиротами, а точнее сиротами были Салова и Иванова, Долгова просто убежала от родителей, еще в школе. Жили они без родителей, сюда приехали из таких же небольших городков, как и этот. Все по приезду шли работать, на единственный в этом городе завод. И все непонятным образом исчезали. Они появлялись в городе, с чемоданом вещей, шли в отдел кадров, потом оформлялись на работу. Потом, по всей видимости, шли искать себе комнату, и тут вот пути расходились. Салова и Долгова, даже успели сходить на работу два раза. А вот Иванова видимо не успела. Её стали искать, только когда она не появилась на работе три дня. Тарасов снова открыл, дела в них были фотографии девушек. «Все как на подбор, красавицы» – подумал он. Он сидел и всматривался в фотографии, словно они могли что-то ему рассказать. Но пока ничего не выходило. Нет, убийцы, нет насильника, нет тел, нет свидетелей. Нет вообще ничего, они словно просто исчезли. И вот что ему делать? За три года, три девушки, и все висит не раскрытое, словно никто не хотел ими заниматься. Складывалось впечатление, что все только и жали, что к ним придёт работать Женя, вот он пусть и раскрывает все, что не смогли раскрыть. Аж, злость брала оттого, что он пока что ничего не мог поделать.

Тут постучали в дверь, прервав его мысли.

-Да! – сказал Женя, не отрывая взгляда от фотографий.

-Товарищ, капитан можно?

-Да!

Это был Николай Николаев, в милицию они пришли вместе. Но у Коли уже была жена и грудной ребенок, поэтому до ночи, он на работе не сидел.

-Я поискал, родных у этих пропавших. Но никого не нашел. Но нашел старые дела в архиве. Жень, тебе на них нужно взглянуть. Очень похоже на наши. Тут Женя поднял голову.

-Серьезно? Хорошо, я тогда пошел смотреть. Спасибо.

-И Жень!

-Что? – спросил капитан, разведя руки

-Открой окно, тут дышать не чем!

-Хорошо, открою – ответил он. Они вышли из кабинета. Тарасов закрыл дверь на ключ, а про окно он уже и не думал.

Архив у них находился в подвале. Женя туда пулей спустился. Ему скорее хотелось увидеть, что же там нашел Николай. Может это и правда поможет понять, что к чему. Несмотря на то, городок был не очень большой и относительно молодой, архив уже набрался очень даже приличный. И не, потому что тут постоянно происходили происшествия, а потому что они весь архив всего города, находился именно здесь, в отделении милиции. Тут хранились практическим все документы с основания города, а ему было уже практически 250 лет. Заведовала этим молодая женщина, ей было почти тридцать. Звали ее Татьяна, но все сотрудники звали ее просто Тася. Так как городок был маленький, так ее звали абсолютно все, даже сотрудники местной администрации. Тася, была полненькой, на голове пушилась «химия», она носила большие очки, которые занимали, практически половину ее лица. Она всегда носила, юбку строго по колено, которая обтягивала, ее пышные формы, по максимуму. И еще у Таси была помощница. Хотя это было странно, помощнице было немного за шестьдесят лет. И, наверное, было бы правильно сделать все наоборот. Это была пухленькая старушка, которая как всегда была в хорошем настроении, и всегда улыбалась. Женя не помнит не одного дня, чтобы он пришел и Клавдия Петровна, была не в настроении. Он спустился по лестнице, и теперь шел по длинному коридору, стуча каблуками своих ботинок.

-Тась! – крикнул он, еще не дойдя по коридору – это я.

-Кто бы сомневался – отозвалась Тася. Когда он дошел до кабинета, то увидел, что большая гора дел и прочих подшивок ждала его уже на столе.

-Это все мне?

-Да. Колька тут, полдня копался. Сказал, это что тебя может заинтересовать.

-Да не может быть, чтобы это все относилось к этому расследованию. Женю, откровенно пугала эта гора! 

-Коля говорил, что не все конкретно, о пропавших девушках, это не только дела расследований. Это еще подшивки газет, а так же заявки «дежурок». Полистай.

-Тась, я сейчас все это заберу. Не за один раз конечно – и Женя широко и хитро улыбнулся - а потом мы пойдем с тобой скидываться на похороны Николаева.

-Жень, да не кипятись. Он тут и правда, долго копался. Для тебя все-таки старался – сказала заботливо Тася.

«Если бы не Тася, убил бы уже гада» - подумал Женя и забрав несколько дел, поднялся к себе в кабинет. Начал, он с того, что нашел  самые старые дела. Это были нераскрытые дела, их же отдела, только тридцать лет тому назад.

«12 июня 1933 г. Ласточкина Прокофья, восемнадцать лет,  объявлена в розыск, родни нет, сирота…НЕ НАЙДЕНА! 21 августа 1934 г. Иванова Дарья, восемнадцать лет, объявлена в розыск, родни нет, сирота…НЕ НАЙДЕНА! 13 октября 1935 г. Лестатова Инна, восемнадцать лет, объявлена в розыск, родни нет, ушла от родителей… НЕ НАЙДЕНА! 23 июля 1936 г. Кавтова Лидия, восемнадцать лет, объявлена в розыск, родни нет, сирота…НЕ НАЙДЕНА! 25 октября 1937 г. Кавтова Лидия, восемнадцать лет, объявлена в розыск, родни нет, сирота…НЕ НАЙДЕНА! 4 сентября 1938 г. Лопухова Екатерина, восемнадцать лет, объявлена в розыск, родни нет, ушла от родителей…НЕ НАЙДЕНА! 27 августа 1939 г. Алилова Мария, восемнадцать лет, объявлена в розыск, родни нет, сирота…НЕ НАЙДЕНА!23 июля 1940г.Яковлева Агата, восемнадцать лет, объявлена в розыск, родни нет, сирота…НЕ НАЙДЕНА!»

-А потом началась война… - сказала себе под нос Женя.

Он просмотрел все дела, которые были из милиции. Везде было одно и то же, все они были сиротами или убегали из семей. Или по самым разным причинам не хотели жить с родителями, все были очень красивыми девушками. Но не было ни одной зацепки, по которым бы раскрылись дела. Потом он открыл газетные подшивки.

«30 март 1947 года, при захоронении тел погибших солдатов, найдены тела, всех пропах, девушек, исчезнувших перед войной. Начальник милиции Иванов И.П., заявляет, что в городе орудовал серийный маньяк, но после долгой войны, теперь беспокоиться не о чем. «Теперь можно спать спокойно!» - заявил он. Найденные тела, будут захоронены по всем правилам».

«23 октября1952 года, снова начали пропадать, девушки, у которых нет родных или которые по личным причинам уходили из дома. Милиция заявляет, что это всего лишь слухи, беспокоиться горожанам, совершенно не зачем».

«31 октября 1952 года. Глава города – Милланов А.А., просит граждан не беспокоиться о пропавших девушках. Ничего связанного с прошлым маньяком, нет. Милиция не нашла ни какого сходства с прошлыми делами».

-То есть товарищ, Милланов, девушки пропадали, а у вас все было спокойно? – сказал в тишине кабинета капитан. Женя порылся в большой стопке дел из милиции, и нашел десять дел, до 1957 года, идентичных тем которые, он уже смотрел за 1933 год. Но их было уже не восемь, а десять. В них был, все то же самое, слово в слово. «Сирота, не найдена…». И снова ни кого так и не нашли. Так как последнему делу было уже пять лет, они все были закрыты, с пометкой «Истек срок давности. Дело закрыто».

«Сейчас 1964 год, и снова все повторяется. Начали пропадать девушки. В год по одной девушке. За последние три года пропало уже три. Значит, будет еще. И так происходит каждые пять лет…» - подумал Женя, и тут у него ужасно громко заурчало в желудке. Что пришлось забыть о пропавших девушках и вспомнить, о том, что он не ужинал.

Он отложил дела, и посмотрел на часы на руке. Время было ровно двенадцать ночи. И он ужасно сильно хотел есть и спать. Квартиру он получил, как только стал капитаном, и дома у него было идеально чисто, потому что он редко бывал дома. И все что можно было найти из еды, это яйца и наверняка, зачерствевший хлеб. Конечно же, он забыл пообедать. И никакую столовую сейчас не найти, чтобы перекусить. К родителям, в такой поздний час, тоже не пойдешь. Он выключил свет в кабинете, закрыл ключом дверь и отправился домой пешком. Так как автобус на котором он добирался до дома, последний раз проезжал тут в десять вечера.

Капитан Тарасов шел по ночной улице, горели только одинокие фонари. Пока Женя шел, ни один человек ему по дороге не встретился. Он свернула на темную улицу, где абсолютно не было фонарей. Ему эта улица не нравилась. На ней практически не было жилых домов, лишь в паре были только старые жильцы, которые еще не покинули своего жилища. А пустые дома, словно смотрели в след, проходящим мимо людям, как одинокие сироты. Они стояли, опустевшие и одинокие, словно тела без душ, и смотрели в след, за каждым кто проходил по улице, в надежде найти хозяина. Женя проходил мимо одного дома, который он знал с малого детства. Именно, недалеко от него находилось старое староверское кладбище, на котором в далеком 47 году нашли трупы пропавших девушек. Он шел и оглянулся на дом. С виду это был обычный старый дом, но от него словно веяло, какими-то негативом. Противным колдовством, и ужасной чернотой, которую невозможно смыть, она все равно заползет в твою душу и останется там навсегда. Это были такие смешанные чувства, усталого человека и голодного человека. Потому что Женя не верил, ни в колдовство, ни в демонов, ему по званию, было запрещено в это верить. Хотя он прекрасно помнил, что в детстве, многие говорили, что в этом доме жила старая колдунья, а потом и ее сын. Но сейчас это был обычный пустой дом. Женя еще раз окинул его взглядом. И в одной из комнат загорелся свет, словно кто-то услышал его мысли.

На улице подул ветер, и деревья зашелестели листьями…

-Женя….

Он обернулся. Никого не было видно в окне и света не было. Ему послышалось. И капитан Тарасов прибавил шаг. Он очень устал, нужно было выспаться.

Наутро в кабинет, к нему принесли новое дело. На папке значилось Устинова Тамара Николаевна.






















Глава 2. Бабочка в окне.

1.

На улице была середина осени, еще не очень холодно, но и тепло уже прошло. Я люблю это время года, это время позволяет выветрить из головы весь мусор, который набирается за весну и лето. Словно все мысли хорошенько продувает ветром, и они занимают правильное место в голове. Сегодня выходной – суббота. Это самый любимый день в моей жизни, в субботу никуда не нужно спешить. На улице дует холодный ветер, который гонит листья по улицам. Их задувает в двери, которые для них закрыты, они несутся по улице в невероятном вихре. Это танец мертвецов. Они отжили свою весну и лето и вот они совершенно сухие и опустошенные несутся в неизвестном направлении и им совершенно все равно, куда их несет ветер – они мертвы.  В это время замирает абсолютно все! Иногда мне кажется, что и время тоже замирает в это время года. В доме тишина. Конечно не идеальная. Дети тихонько играют в своих комнатах, муж чем-то занят чем-то на кухне. «Чем интересно может быть занять мужчина на кухне?» - мне самой смешно от этой мысли. Но я знаю, сегодня выходной и он готовит, что-то вкусненькое. Мой муж очень не обычный человек и всегда полон сюрпризов. За это я его и люблю.

  А я сижу в уютном кресле у окна и читаю книгу. Вернее читала. Я смотрю в окно, на безумный танец листьев и слушаю,  как монотонно тикают часы. И это невыносимо приятное время. Хочется, чтобы оно не кончалось. Чтобы всегда была осень, и всегда была суббота. У каждого есть свое место, куда он бы хотел всегда. И вот сегодняшний день - это мой рай. Я верю в то, что рай это моя осенняя суббота.  Ведь каждому воздается по его вере. И так не хочется выходить из этой томительно приятной тишины. Но!

-Маааам!!! – зовет сын - мамааааа! – это даже не крик, а скорее сильно удивление. Поэтому я не очень быстро встаю и медленно иду на второй этаж.   - Мам, смотри бабочка! – он тычет пальцем на окно.

-Гриш, ну какая бабочка? – и вот ради засохшей бабочки, в оконном проеме был нарушен такой идеальный покой?

Я замерла  в дверях… Бабочка, была живая, в середине сентября! Она билась за окном, словно птица. Я бросилась к окну и открыла форточку. Она влетела и села на письменный стол сына. Это была самая обычная бабочка «шоколадница», каких тысячи летает летом. В комнату прибежали дочь с мужем.

-Кать! Кать! Смотри! Ко мне прилетела бабочка! – радостный Гришка прыгал на месте от счастья.

Бабочка была не просто знаком, это было посланием из далекого детства…

Я закрыла лицо руками и заплакала. Это были слезы отчаяния и полнейшего горя. Я рыдала сильно и отчаянно, чем сильно напугала мужа и детей. Ведь они совершенно не знали что случилось.

Муж взял меня за плечи и вывел из Гришиной комнаты. Мы дошли до кухни, где я разрыдалась.

-Она не ушла!!! Она затаилась и ждала. Ждала! Черт бы ее побрал!!!! – сказала я громко в сердцах.

Главная и очень любимая черта моего мужа, была в том, что он был в нужном месте в нужное время и всегда делал все с полной душой. Мы познакомились 11 лет назад. В тот день я рассталась с одним мальчиком и шла под дождем промокшая, и обиженная на весь мир. Я брела сама не знаю куда. На улице лил сильнейший ливень и все вокруг убегали в поисках убежища. А я шла вся поникшая, единственное, что меня радовало в данный момент, это был дождь, который я очень любила, тем более, сейчас он полностью отражал моё состояние души.

-Я смотрю,  вы никуда не спешите? – услышала я незнакомый голос и резко подняла голову. На меня сверху в них смотрел молодой человек, он приятно улыбался. Это была улыбка совершенно, родного человека, словно я его уже очень давно знала.

-В данный момент, может помочь только прыганье по лужам, так как ботинки нам уже не замочить - и он взял меня за руку. Так мы и шли до моего дома, прыгая по лужам.

Сейчас мы находились на нашей кухне и меня бил озноб, словно у меня поднялась высокая температура. Когда я немного успокоилась, он усадил меня за стол и спросил:

-Что случилось? Почему такое состояние из-за бабочки? – он смотрел прямо мне в глаза. Я любила такой взгляд у него. Такой родной и такой теплый. Он означал, что выслушает абсолютно все. Не важно, какой бред я буду ему рассказывать. Сначала он послушает, а потом уж будет судить.

-Понимаешь, бабочка это знак – сказала я, тихо всхлипывая – у нас был уговор, если она вернется, то прилетит бабочка осенью  - да, я знаю, что это бред. И мы так думали, были уверенны, что смогли от нее избавиться. И уверенны были в этом на столько, настолько ты знаешь, что бабочки не летают осенью…

-Ты про тот дом? – он смотрел пристально. Словно пытался рассмотреть ответ в моих глазах. Все, что он знал, было обычной банальностью, у меня была бабушка, я ее очень сильно любила и каждое лето проводила у нее. Но сейчас наступил тот самый момент, когда нужно было приподнять завесу и рассказать еще кое-что…

-Когда я была подростком, у моей бабушки был дом – он кивнул, потому что это он знал -  она его купила как-то спонтанно. Мы с родителями так и не поняли, почему она его купила…















2.

Каждое лето, с двух месяцев своей жизни, меня оправляли к бабушке в небольшой городок, на большой реке. Это было настольно нормальным, что с первых дней каникул, я уже на «автомате» собирала вещи.

Нов это лето,  все было немного иначе, я впервые ехала к ней в новый дом. До этого лета бабушка жила в хорошей квартирке, на тихой-тихой улочке. Помниться я видела этот дом весной, мы тогда с родителями приезжали на выходные посмотреть, на ее новое жилище. Мы, наверное, ночевали там, но я уже не помню, ведь по детским меркам, весна и лето, это не несколько месяцев, это две разные эпохи жизни, за которые могло все перевернуться с ног на голову. Но зато я точно помню, что мне не понравился этот дом, как только я подошла к его воротам. От него веяло, темнотой и страхом. В этой темноте ничего нельзя разглядеть, в ней душно и невероятно пусто и чья-то рука мертвая и холодная – как камень хватает тебя и тащит тебя в эту ужасную темноту... Это был ужасный дом.

Совершенно не планировалось, что моя двоюродная сестра поедет со мной. Честно сказать мы с ней плохо ладили. Это проявлялось каждый раз когда, мы с ней встречались. И поэтому мы не так часто виделись. Я не понимала свою сестру. Мы были как Север и Юг, как солнце и луна, ночь и день. Короче мы практически не понимали друг друга. И тут она звонит, и умоляет ее взять ее с собой, говорит, что она уже отпросилась у мамы. Ее мама и мой папа были родные брат и сестра. Не известно, какая муха меня тогда укусила, но я с большой радостью согласилась и уговорила своих родителей, взять ее с собой. Мне почему-то очень захотелось, чтобы она поехала. Я поняла, что очень скучала по своей сестре, что мне ее не хватает.

Пару дней на сборы, три часа на машине, плюс паром. И вот мы со своими сумками стоим перед домом моей бабушки. На улице начало лета и мы готовы вступить полностью в нашу эпоху лета. Для взрослого человека, лето не такая длинная пора, в отличие от ребенка. Как известно у детей, это еще одна дополнительная жизнь. Которая, проходит в ярких красках и эмоциях. Как известно все случайности не случайны, поэтому не могу сказать, так ли было нужно или просто так сложилось, но именно в это лето и именно в этом месяце в этот же маленький город приехала еще одна моя сестра. Она была мне троюродной сестрой, и она приехала к своей бабушке. И, конечно же, мы не упустили возможность, встретиться. Только после одной встречи мы больше не расставались. Мы постоянно проводили время вместе, мы вместе ходили на пляж или просто гулять по городу.

Ну и как всем девчонками нашего возраста, нам хотелось вместе ночевать. Переночевать в гостях у подруги, это было большим доверием, ночью можно было рассказывать секретики или просто спать, не важно. Главное то, что тебя позвали, а это означало, что тебе можно доверять и значит, ты очень хороший друг. Ну с сестрами переночевать, это было просто святое дело. На самом деле, нам не только хотелось, ночевать, вместе, нам все хотелось делать вместе. Мы абсолютно все делали вместе. Если бабушки отправляли нас в магазин, то мы сначала вместе шли по поручению одной бабушки, а потом, так же вместе по поручению другой.

Каждый день, мы весь день гуляли по городу, так как мои сестры не очень хорошо знали этот городок. Троюродная приезжала очень редко сюда, а двоюродная была тут впервые. Я хотела показать им его. Мы гуляли весь день.

Вечером, мы пошли к Лениной бабушке, отпросили ее  и вернулись, домой к моей бабушке. Бабушка, затопила нам баню, мы отлично намылись. В доме была одна самая маленькая комнатка, которую мы быстро облюбовали. Там стояло две кровати, которые мы сдвинули, чтобы удобно было спать втроем. Знаете это приятное ощущение, когда ты чисто вымылся и лег на свежие отглаженные простыни? Ощущение ни с чем несравнимое и безумно приятное. Нам было всего по двенадцать лет, так что мы просто свались спать без задних ног. И заснули когда наши головы, еще только долетали до подушек.

Я не знаю, сколько было времени, когда меня кто-то начал трясти, за плечо… Мне так не хотелось просыпаться, и еле открыв глаза, я поняла, что еще ночь, а трясла меня моя двоюродная сестра Катя. На меня смотрели огромные испуганные голубые глаза, а руки были липки от холодного пота.

-Тссс… - она приложила палец к губам – слушай…

Я ничего не услышала, в доме стояла идеальная тишина. Я уже собиралась сообщить ей о том, что ей просто приснился кошмар, как вдруг, я услышала, то, о чем она говорила. В окно постучали, тихо, но как-то настойчиво, не для того чтобы позвать кого-то, а словно… предупреждали о том, что этот кто-то все равно войдет в дом, даже если его не ждут… Сон у меня, как рукой сняло. Я уставилась на нее, в полном испуге. Страх начинал нарастать в моей душе, а сердце начинало биться с удвоенной силой. Вторая сестра спала, как убитая и совершенно ничего не слышала. А мы сидели обнявшись, как два маленьких цыпленка, и дрожали от страха. Но потом до меня дошло!

-Слушай, это кто-то шутит, наверное, просто стучит в окно, сейчас он перестанет – сказала я шепотом. Раньше такое бывало, я видела, как к бабушке в дом стучат, в окошко, потому что дверной звонок не работал. Но ночью такого никогда не было. Но то что я видела, было исключительно днем и ничего подобного ночью не происходило.

Катя посмотрела на меня своими испуганными глазами и тихо сказала:

-Там никого нет, оно само стучит…

- Не переживай, сказала я тихо, давай ляжем спать, и он уйдет, кто бы это не был. Просто наверное не видно, оно же не может само по себе стучать – я своими глазами видела, что никого за окном нет, а оно стучит. Мне тоже было жутко страшно, но я видела страх сестры и хотела ее хоть как-то успокоить.

-Давай ляжем спать – предложила Катя.

Спать было не очень-то просто, когда ты напуган, и сердце готово вырваться из груди и укатиться под кровать. Мы спрятались под одеяла, это же самый надежный способ спрятаться, от любых страхов. И обливаясь потом, от того, что под одеялом ужасно душно, так и лежали, пока сон не взял своё.

         Мы проснулись, когда в комнату бил солнечный свет, видимо от него мы и проснулись. Утро для нас и бабушки наступало в разное время, для нее это были шесть утра, а для нас десять утра было очень рано. Бабушка, что-то готовила на кухне. По всей видимости, что-то очень вкусное, потому что до нас долетал изумительный запах, выпечки.  Мы наперегонки побежали на кухню, а там бабушка готовила восхитительные плюшки из кефира. Сколько себя помню, это было необычно вкусное лакомство моего детства. К сожалению, рецепт я так и не узнала, поэтому это остался запах моего детства. Мы побежали к умывальнику и, обливаясь, визжа и смеясь, умылись. После, пошли к столу, мы ели, обсуждали, что будем делать сегодня. В общем и целом, все наши планы, всегда были одинаковы – гулять, купаться, гулять. Мы уходи утром на пляж, и там проводили весь день. Но тут настала тишина, Катя только толкнула меня в плечо, кивая на окно. Окно кухни выходило тоже на улицу, как и окно нашей спальни. Мы, молча смотрели на него, а за окном было высокий забор из сетки-рабицы, примерно 3 метра… Кто же тогда мог залезть? Как? Зачем? – эти вопросы просто тучей навязчивых мух влетели в мою голову. После этого, мы пошли в спальню, переоделись в купальники, похватали свои рюкзаки и пошли на пляж.

         -Бабуль, мы на пляж – крикнула я.

-Хорошо – услышала я в ответ – обедать приходите.

-Ок – я любила свою бабушку, за ее простоту.  С ней было легче, чем с родителями. Она не старалась постоянно меня контролировать, она спокойно относилась, к тому, что мы ушли купаться. И не бегала за нами на пляж, чтобы проверить, не утонули ли мы. Мне очень нравилось у нее. Хоть мне и было всего двенадцать лет, я знала, что у меня есть, какая-то ответственность. Мне нравилось, что она мне доверяет, как совершенно взрослому человеку. Мы шли по улице, молча, слова не шли в голову, мы остались в шоке, после увиденного. Одна только Лена, которая спала, не понимала, что происходит.

-Ну чего вы молчите? -  протянула Лена, не понимая, почему мы такие хмурые.

-Ты ночью хорошо спала? – спросила я

-Да – она пожала плечами.

-А мы плохо!  - сказала, я, словно Лена,  была виновата, в том, что кто-то стучал нам в окно.

Катька, тяжело вздохнула, мы посмотрели на нее. Она стала бледнее белой бумаги.  Она стояла, обняв себя за плечи, и ее потрясывало.

-Ну, может кто-то как-то все-таки пролез и постучал, ну мало ли идиотов, ночью? – предложила я.

-Ты сама все видела! Оно само стучало, не было там никого! - сказала Катя повысив голос.

-ЭЙ! – Ленка, разозлилась – Что вы обсуждаете!!! Может, мне уже расскажете, наконец?

         -Катя, меня разбудила, ночью, потому что кто-то стучал в окно нашей спальни. Но… не видели, кто это. Оно само стучало…

         -Само? – Ленкина бровь изогнулась.

         -Да! Я проснулась, ночью,  от того, что кто-то постучал в окно. Но не сильно, а как-то тихонько. Я сначала, просто проснулась и не обратила на это внимания. Я подумала, что мне приснилось. И снова закрыла глаза, но тогда постучали еще раз. Словно хотели меня разбудить и привлечь внимание. Я встала и решила посмотреть, может, кто-то пришел. А в окно все стучали и стучали. Я подошла, но никого там не увидела. Но стук продолжался. Я приложила ладони к стеклу, и оно вибрировало. Стучали, только никого за окном не было. И тогда я разбудила Настю.

         Когда она закончила, мы практически подошли к пляжу. Там было не очень много людей, но слышался детских задорный визг в воде и смех. Все радовались лету. Мы молча дошли до дерева, под которым и решили расположиться. Это было единственное дерево, на пляже. И очень часто оно было занято, но почему-то сегодня никто не занял это место.

         -Вы мне не верите – скорее утверждала, чем спрашивала Катя.

         -Я бы, наверное, не поверила бы тебе, если бы сама не слышала этого стука – ответила я.  Катя, смотрела нам меня в упор, а на глазах уже появились слезы. Я знала, что в городе у нее практически нет подруг. И тут с нами с сестрами (пусть не родными) ей нравилось. Она иногда придумывает, что-то я тоже знала. Но тут я видела в глазах такое отчаяние, когда ты правда видел и тебе никто не верит.

         Мы разложили свои лежаки и побежали купаться, никому не хотелось вспоминать ночной кошмар. Это был кошмар, объяснение, которому мы не нашли, а мы были просто детьми, у которых наступили долгожданные каникулы и было лето. Мы смеялись, купались, брызгались, бегали и загорали. Нам было весело. А когда к обеду мы шли домой, наш смех разлетался по улице, было только начало лета и мы были счастливы. У нас были каникулы, а впереди, было много времени и еще столько интересного. Прошло уже немало лет, а я до сих пор вспоминаю наше лето. Потому что, оно было только наше и ни чьё больше. Мы были маленькими, наивными и все было хорошо. На улице от ветра шелестели листья, и мы подставляли наши загорелые лица ему на встречу стараясь уловить все его движения, по нашей коже. Мы каждый день гуляли по городу, много дурачились и ели мороженное. Практически все дни мы ходили на пляж, поэтому уже через две недели были шоколадные.

         После очередного дня на пляже, мы пришли домой под вечер совершенно утомленные и изнеможенные солнцем. Бабушка уже затопила баню, чтобы мы смогли вымыться от песка и речной воды. Мы все делали вместе, словно были тройняшками. Мы мылись, смеялись и обсуждали парней на пляже. Нам было по двенадцать лет, и у нас начинался переходный возраст. И тут наш оживленный разговор прервал стук в дверь бани. Я, даже не задумываясь, пошла и открыла, потому что была уверенна, что это бабушка, но…за дверью никого не было. Девчонки, даже не заметили, что я пошла, открывать дверь. И поэтому продолжали мыться и болтать. Никого стук не удивил. Когда я открыла дверь, из-за двери на меня дунул холодный ветерок. Вход в баню был через сени, но там не было открытых окон. И двери на улицу, тоже были закрыты. Я услышала, чей-то вздох. Не громкий, но такой отчетливый, словно кто-то был у моего уха. Я мигом вернулась в баню, закрыв за собой дверь.

-Чего бабушка хотела? – спросила Ленка

-А? – вторила ей Катька.

-А это была не бабушка – тихо сказала я. И тут в бане повисла гробовая тишина. Намыленная Катька сидела на лавке с открытым ртом, а Лена которая мыла волосы, словно замерла.

-А кто? – шепотом спросила Катя.

-Я не знаю. За дверью никого не было. От этого побежали «мурашки» на коже. Мы быстро, закончили мытье и убежали в дом.

         Бабушки дом был старый, но мне казалось, что он просто древний. В доме было три комнаты, небольшая кухня, потом проходная комнатка, из которой можно было попасть в нашу спальню и в зал. Наша спаленка была малюсенькая, а вот зал на редкость был очень большой. В нем было восемь окон. Даже в свои двенадцать лет, я понимала, что у дома какая-то странная планировка. Словно дом был предназначен не для житья, а для каких-то других целей. Вот только для каких, я не понимала. В проходной комнате стояла стенка 70-х годов из дерева со стеклянными раздвижными дверцами. Сколько помню эту стенку если сунуть туда нос, то там пахло гвоздикой (приправой), мне этот запах очень нравиться и по сей день, он словно возвращает меня в дом моей бабушки. Где всегда чисто и пахнет, вкусно едой, где царит теплота и забота, и любимая бабушка. Эта стенка была небольшая под стать комнате. Так же там находился стол, на котором лежала большая скатерть, расшитая цветами. Мне она всегда очень нравилась. Но откуда она я уже не помню, а если быть честнее я просто не знаю.

Тумба тоже тех же 70-х годов и под стать стенке, со стеклянными дверцами, там было небольшое отделение, которое закрывалось откидной дверкой и в отделение с раздвижными стеклянными дверцами, я думаю, что практически у каждой бабушки можно найти такую тумбу. На этой тумбе располагалось большое зеркало. Оно не было старинным, это зеркало тоже было со старой квартиры. Почему-то его не повесили, а поставили тут на тумбу. И вот именно в это зеркало мы сейчас и смотрелись, после бани, расчесывая вымытые волосы, и наносили крема для лица. Смешно подумать, зачем девочками нужен крем для лица в двенадцать лет? Но нам хотелось быть взрослыми. Как я уже говорила, мы все делали втроем, и вот три лица уставились в зеркало и активно мазались кремом. И тут внезапно зеркало на нас стало падать. В доме не было кривых половиц, чтобы из-за этой неровности оно могло упасть. Мы не на что не наступали, чтобы тумба могла подкоситься. Тумба твердо стояла на полу, а зеркало также твердо стояло на тумбе. Но словно кто-то рукой дернул его от стены, и оно стало падать на нас. Мы только успели его подхватить, чтобы оно не упало и не разбилось. Аккуратно мы вернули зеркало на место, старались делать это как можно тише, чтобы бабушка не услышала. Когда она вернулась, мы мирно сидели у телевизора, словно ничего не и произошло, во всяком случае, даже если бабушка и что-то слышала, нам она ничего не сказала. Чуть позже бабушка сказала, что она хочет спать, и нам пришлось отправиться в свою спальню.

Мы лежали без света, но сон никак не шел. Мы разговаривали шепотом, чтобы не разбудить бабушку.

-Ну и денек, сегодня – тихо сказала Лена.

-Да уж. И с чего вдруг это зеркало стало падать? – спросила Катя.

         Я хотела ответить, и только открыла рот, чтобы сказать, но закрыла его. Потому что мы услышали тихое сопение, которое исходило из одного угла нашей комнаты. Мы замолчали и, не сговариваясь, уставились туда.  Этот угол, он словно собирал темноту. Днем во всей нашей спальне было светло, а этот угол всегда оставался темным. И эта темнота была не естественна для дневного времени. Там темнота в этом углу была особенно темной, словно если сунуть туда руку, можно было провалиться в нее. Было слышно, словно там кто-то тихо возился и сопел. И вот теперь мы смотрели в этом противный уголок. И там что-то происходило. А мы лежали, словно парализованные и смотрели широко раскрытыми глазами в этот угол.

-Что это? – единственное, что я смогла выдавить из себя.

         -Не… не знаю – так же тихо ответила Катя, а Ленка даже не могла и слова сказать, она прижалась к Кате, и, наверное, ее можно было оторвать от нее, только экскаватором. И тут по стене проплыла тень и все затихло. Настал оглушительная тишина спящего дома. Мы просидели в оцепенении еще минут пятнадцать. Но так как больше ничего не повторялось, мы стали засыпать. Последнее, что я услышала перед сном.

         -Ленка, да отцепись ты от меня, рука уже затекла!

…Девушка или женщина, очень молодая кричала, что есть сил, ее голос срывался на хрип, а страшная старуха, взяла ее за волосы и оттащила середину комнаты, за волосы. Девушка извивалась и кричала, но старуха не реагировала. На ней был обычный халат в мелкий цветочек, какие бабушки носят в больницах, волосы ее были распушены и торчали в разные стороны. Словно она их никогда в жизни не расчесывала.  Я думала, мои барабанные перепонки лопнут, от крика этой девушки. Мне было очень страшно, но я точно знала, что это дом моей бабушки, я где-то в нем. Но где эта комната находиться, я не знала. Сквозь стены сильно пробивался дневной свет. Я подняла голову и увидела крышу. Я на крыше дома – пронеслось у меня в голове. «Это чердак». Я сидела за старой деревянной бочкой и старуха не видела меня. Осматриваясь по сторонам, я подняла голову вверх и увидела на самой верхней балке крыши петлю Линча. Она висела пустая, и раскачивалась, словно на ветру, но никакого ветра я не ощущала. И тут эта страшная старуха повернулась ко мне. Я закричала с такой силой, что смогла…

         Я кричала и кричала, и тут меня кто-то начала сильно трясти. Я открыла глаза… Я была в нашей спальне, свет уже струился из окна, а трясли меня девчонки.

-Настяяяя, проснись? – кричала, Катя

-Кого убивают? – с криком влетела бабушка с веником в руках, словно с ружьем.

-Меня… – тихо сказала я – бабуль мне приснился кошмар. Извини.

Так как бабушка сам еще не совсем проснулась, она только кивнула и ушла к себе. Оказалось, время было только три утра и пока проснулось только солнце и рыбаки. «Страхи и бесы ходят только до трех утра» – пронеслась мысль в голове. Откуда в моей голове взялась эта мысль, я не знала. И вообще, откуда я могла, такое знать в двенадцать лет? Мое сердце билось как бешенное, а дышать было не чем. Мне казалось, оно бьется где-то в горле. Сердце понемногу, успокаивалось и я смогла дышать ровно. Но сон отбило полностью.

-Нам надо на крышу – сказала я, когда успокоилась.

-Прямо сейчас – с закрытыми глазами спросила Катька.

-Не я лично против. Если ты больше так орать не будешь, то я еще с радостью посплю – и Ленка завернулась в одеяло.

-Там что-то есть на крыше – тихо сказала я, закапываясь  глубже в подушку. Через несколько минут спали все втроем. В этот раз мне ничего не приснилось. Утром послушав о том, что мне приснилось, мы решили не ходить на пляж.

-Нам надо слазить на крышу – тихо сказала я, так как мы сидели в огороде, и рядом бабушка собирала огурцы.

-А как мы это сделаем?

-Ну, надо дождаться, когда бабушка пойдет в магазин или на рынок.

-А если она не пойдет сегодня? – сказала Катя.

-Значит вот ты ее туда и поведешь, и вместе с ней сходишь, чтобы мы смоги слазить и посмотреть. Не успела, я это сказать, как Катя соскочила со стула, и пошла к бабушке.

-Баб Зой, пошли в магазин, ты нам пирог испечешь!– Катя сложила руки в мольбе, а на лице была самая ее умоляющая улыбка.

-Ох, ну что ж с вами делать? Пошли – как-то легко и просто согласилась бабушка.

Через полчаса, мы с Ленкой закрыли за ними ворота. Лестница на крышу была в сарае. Мы это точно знали, потому что, как только мы приехали, бабушка нам сказала, что там лестница на чердак, он на замке и чтобы нас в этом месте она никогда не видела. Потому что ей потом нас со сломанными руками и ногами не хочется таскать по больницам.

Сарай всегда был открыт, бабушка его даже на ночь не закрывала. И мы, пренебрегая запретами, зашли туда, и я поднялась на лестницу. Но вход на чердак и правда был закрыт.

-Черт! Закрыто – крикнула я Лене.

-На замок?

-Ну конечно! На большой амбарный замок.

Замок был навесной и необычный. На замке был ворон, а в его глазах были камушки, которые очень сильно блестели. Мы пошли в дом искать ключ. Около входной двери в доме на гвозде висела, большая связка ключей, мы их взяли и пошли пробовать. Из десяти ключей на связке, не один не подошел. Тогда мы отправились, еще раз в дом, решили поискать в старой стенке, которая стояла в проходной комнате. Ленка искала в одном ящике, я в другом. В моем ящике была множество бумажек с рецептами, крышек для закаток и так же резинок для этих крышек, старых конвертов и счетов, пластиковых крышек, пакетика с какими-то травками, таблетки…

-НАШЛА!!!! – закричала Ленка – в ее руке лежал наш заветный ключик. Он был размером с ее ладошку, немного заржавевший от времени. Его «головка», была очень большой, и на ней был изображен такой же ворон и его глаза горели блестящими камушками, как на самом замке. Такой же, как и замок. А по краям ворона, были витиеватые листики, похожие на плющ. Это был точно ключ, который мы искали. И мы кинулись обратно к чердаку.

-Ты уверенна, что это тот самый ключ? – спросила я, дергая его в скважине, но ключ не двигался не сантиметр.

-Ты сама сказала, замок с вороном, а это ключ с вороном. Я дергала,  и он никак не хотел открываться. Лена решила сама попробовать, потому что мои пальцы уже меня не слушались. Она тоже дергала и дергала, он ключ никак не отпирал замок. Мы около тридцати минут, никак не могли его открыть. Время шло и уже скоро, должны были вернуться Катя с бабушкой, а ключ все никак не отпирал заветную дверь.

-Лен, сходи в окно посмотри, они не идут обратно – крикнула я и как только она ушла, стала дергать сама ключ. Но все было безрезультатно.

-Идут!!! – крикнула Лена.

Я пулей слезла с лестницы, ключ быстро убрала к себе в задний карман шорт. И мы, как ни в чем не бывало, уселись на крыльцо, словно никуда и не уходили, пока они были в магазине. Сердца наши бились с невероятной, силой, но мы искусно изображали спокойствие. Бабушка ушла в дом с покупками, а мы остались на крылечке.

-Нашли? – спросила Катя.

-Нашли – ответила я, вздыхая – только не открыли, замок заржавел, видимо от времени.

Мы рассказали Кате, как все было, пока она ходила с бабушкой в магазин. Она внимательно выслушала, и потом предложила.

         -Надо специальной смазкой побрызгать, мои родители, такой штукой часто пользуются на даче, потом и все отлично открывается. Надо найти, может быть, тут тоже такая есть в сарае? И не дожидаясь нашего ответа, она ушла. Через несколько минут, она пришла с каким-то баллончиком, на котором было написано «для замков и ключей».

         - Только, это нужно спрятать, чтобы бабушка не задавала лишних вопросов.

         После того, как мы нашли ключ, жизнь наша начала меняться, и больше напоминать бред сумасшедшего. Ночью в этот же день, мы снова слышали странное сопение, в этом ужасном углу. Но оно, так же быстро прекратилось, как и началось. Мы, снова выпустив семь потов страха, потихоньку заснули. В нашей спальне что-то сильно грохнуло. От чего мы проснулись, и как любой человек, которого резко выдергивают из сна, не могли понять, что происходит. Мы словно солдаты по команде, открыли глаза, но не сели резко, как это бывает в американских фильмах. Мы лежали и смотрели друг на друга, боясь, лишний раз пошевелиться. Комната была темной, в окно падал очень яркий лунный свет, и комната была освещена холодным светом. Около нашего «страшного угла», стоял стул, на который мы складывали свои вещи. И сейчас в отражении луны, мы видели не вещи, это был силуэт человека. Человека, который сидит  на этом стуле. Мы не смели пошевелиться. Страх сковал нас настолько, что мы боялись даже, пошевелится. Казалось, что если сделать одно движение, это существо на стуле прыгнет и разорвет нас на части. Мы молча лежали, приподняв головы, и  смотрели на стул. Лунный свет подал, на стул и можно было разглядеть, что это пожилая женщина, в старом дранном, халате. Но если присмотреться, это была вовсе не женщина и даже не человек. Это было был труп, который не имел никакого отношения к половой принадлежности. Кожа на многих местах, просто висела, как старая тряпка, а глаза… эти ужасные глаза…

И она пристально нас рассматривает, каждую из нас. Хочет залезть к нам в душу, хочет ее пощупать, своими старыми противными пальцами. Узнать, какая она на ощупь….

         Я думала, что я закричу, но я не могла. Я ничего не могла сделать, я лежала словно кукла, и могла только моргать. Стул скрипнул… она…оно хотело встать. Мне казалось, что если бы я обмочила кровать, от страха, я бы даже не заметила. Был слышен звук, сухожилий, которые хрустят. Мое сердце, уже как мне казалось, прекратилось биться. Но за окном проехала машина, она повернула голову на окно, и все исчезло. Никого на стуле больше не было, только наши вещи. И, снова сердце вернулось, на место, только оно было готово выпрыгнуть из груди. Я медленно повернула голову. Девочки сидели, белые как простыни. Но кажется способность, двигаться к ним тоже потихоньку, стала возвращаться.

         -Что это было…. – тихо спросила Лена.

Но ответа на этот вопрос не было, ни у кого из нас. Мы увидели, что на улице, побиваются первые лучи. Но заснуть мы смогли, только когда солнце уже встало. Когда мы проснулись, был уже практически обед, мы решили уйти из дома на пляж и там все обсудить. Мы собирали рюкзаки с вещами, и я пошла за полотенцем. Зайдя в большущий зал, я увидела на обоях, ручкой нарисован крест. Когда я взяла, то, что мне было нужно, и вернулась в нашу спальню, чтобы убрать полотенце в рюкзак, около выключателя, я заметила такой же крест. Крест был похож, на те что ставят на кладбищах.

Мы вышли из комнаты, бабушка была в саду. А так как в любом случае нужно было, ее предупредить, что мы уходим. Я подошла и спросила.

-Бабуль, мы на пляж.

-Хорошо – кивнула бабушка.

-А почему в зале и в нашей комнате, нарисованы кресты?

-Вернетесь, и я расскажу. Идите, отдохните девочки – она так сказала, словно знала, что ночью у нас была страшная гостья. На это я только кивнула и мы ушли. На пляже у нас было такое настроение, что совершенно не хотелось, ни купаться, не загорать.

-Что это было? – Лена еще раз повторила свой вопрос, на который утром мы не смогли дать ей ответ.

-Я не знаю, что это было. И думаю, что она живет в этом доме – сказала Катя, на что я только покивала головой.

-Я думала, я просто умру этой ночью – только добавила я - девочки, нам же надо с этим, что-то делать. Она нас пугает, но мы уедем и все, а бабушка, тут живет, ей некуда ехать, это ее дом.

-Что же делать?

-Нам нужно проверить чердак, и что там такое.

-И надо это делать днем! А еще я думаю, что бабушка знает, что в доме, что-то не так.

-Хорошо – Катя встала, с такой решительностью, что я даже на какой-то момент ее не узнала – давайте искупаемся и пойдем домой. Нужно все выяснить. Уже два часа, до темноты мы должны открыть этот проклятый замок!

Мы были полностью с ней согласны, и когда мы искупались, то быстро покидали свои вещи в рюкзаки и отправились домой. Дома нас ждала бабушка. Она нас именно ждала, потому что когда мы пришли, она сидела у окна.

-Бабуль?

-Девочки, я думаю, что и вы тут кое-что начали видеть? – спросила она серьезно.

-Да – ответила я – бабуль, так что за кресты?

         Она не очень хотела переезжать в этот дом, вынудил ее сын. Брат моей мамы и его жена. Они очень уговаривали ее, чтобы она купила именно этот дом. Тут был и огород, который бабушка, так хотела, и был всего один этаж. Просто ему не хотелось постоянно таскать ее мешки с картошкой по этажам многоквартирных домов. Как получилось, что именно этот дом, она сама не смогла объяснить, она просто пошла и купила его. Дом стоял на перекрестке четырех дорог, и его окружало, два кладбища. Бабушка была  верующим человеком. Но даже не думала, когда подписывала бумаги. Тогда она сказала, что словно просто что-то мешало ей думать, разум был словно в тумане. Мы просто опешили, бабушка рассказала, то, что видимо, не рассказывала, даже моей маме.

         -А кресты? Зачем они нарисованы?

         -Кресты нарисовал батюшка из церкви. Я его уже три раза звала, не очень помогает.

         -Ты тоже, что-то тут видела? – мне казалось, что мне перекрыли воздух.

         -Не я, это видела Варька. Это была бабушкина кошка, она дома только ночевала, весь день кошка ходила по своим делам, но она перед самым нашим приездом она убежала и больше мы ее не видели.

-Я ночью легла спать, проснулась от того, что кто-то подошел к моей кровати и смотрит, прямо в упор на меня. Я тихо лежала, но глаза не открывала. А не известный гость, так бы и стоял, но тут я услышала кошачье шипение. Это была Варька, и моментально все исчезло. Я конечно долго не могла заснуть. А Варька, всю ночь спала около кровати, словно охраняла меня. Такое повторялось несколько ночей подряд, и каждый раз Варька прогоняла это. Я ни разу глаза не открывала – боялась. А потом как раз вы приехали... – бабушка вздохнула, как-то тяжело, словно было еще что-то, о чем она хотела сказать.

- Это еще не все… за несколько месяцев, до вашего приезда было еще кое-что - она поджала губы, как маленькая девочка, которая боялась, что ей не поверят – я просыпалась, от того, что у меня на груди рука… она медленно ползла по мне, словно змея и хватала за горло. Она была ужасно ледяная рука, и твердая, как камень и такая же холодная… Я постоянно хотела ее оторвать ее от себя, она хватала меня мертвой хваткой и когда я уже хотела кричать, все моментально исчезало, словно и не было ничего. Как только я, переехала, сразу почувствовала, что в доме что-то не так. Как-то все тут было странно. То в окно кто-то стучит всю ночь, тихонько так…в баню тоже стучат. И чем дальше тем хуже становиться - мере того, как бабушка все это рассказывала, наши глаза становились все больше и больше.

-Но никак не могла понять, что именно. Позвала батюшку из церкви, чтобы он осветил дом. Мне всегда хорошо, становилось после этого обряда, но здесь, ничего не поменялось. В итоге он приходил три раза, он туда и крестики на обоях в каждой комнате. Но не помогают они – бабушка махнула рукой.

Мы были в полном шоке, от ее откровений. Видимо она сама знала, что ей никто не поверит, и она решила все это поведать нам. И как-то это странно смотрелось – женщина шестидесяти восьми лет, рассказывает историю, девочкам двенадцати лет, от которой кровь в жилах стынет. Мы сидели и молчали, не зная, что сказать. Ей бы тоже никто не поверил, она сказала, это нам, потому что знала, что ночью к нам что-то приходило. И мы ей точно поверим. Если бы она выдала это моим родителям, то наверняка, я бы ее навещала уже в психбольнице.

-Бабуль – начала я – а ты знаешь, что у тебя на чердаке?

-Нет, он заперт, но у меня есть ключ. Я его обнаружила в подполе, когда переехала, но он ничего не открывает наверху – и тут она словно очнулась – так! Я не поняла, вы лазили на чердак???

-Бабуль, лазили – я опустила голову –замок и правда не открывается. Мы у тебя в гараже нашли смазку, для замков и хотели…

-Не поможет, я уже пробовала – перебила меня бабушка, потому что видимо уже знала, что мы хотели сделать.

-Ну и тогда какие будут предложения? – сказала я и развела руками – ну раз тогда предложений никаких нет, я расскажу, про свой сон. Когда вы меня будили, а я кричала.

         Рассказав все, настала теперь бабушкина очередь молчать в шоке. Она встала и начала заваривать, чай.

-Спать видимо сегодня никто не будет – сказала, повернувшись к нам.

-Да бабуль, знаешь после твоих историй можно позвонить родителям и они нас прямо сейчас от тебя и заберут. Мы дружно рассмеялись. И вот время уже близилось к полуночи, сон все-таки брал свое. Мы решили пойти и поспать, но решили все лечь в одной комнате, для этого мы выбрали зал. Там было два дивана.  На один легла бабушка, а на другой - мы втроем.

         Кто-то тихонько ходил по дому, половицы скрипели на кухне. Я открыла глаза и боялась пошевелиться. Посмотрела на девчонок, их тоже разбудили эти звуки. Они, как и я лежали с широко открытыми глазами. Потом мы услышали, что звякнул железный ковш для воды, и после заскрипела дверь, которую открыли и прикрыли за собой. Кто-то ушел из дома.




3.

         Как и ожидалось на утро, массы предложений, что это было и что с этим делать, не поступило. Мы решили, что нужно это решать всем вместе, потому что по отдельности, ничего на ум не шло.

         -Бабуль, ты сама-то понимаешь, что это колдовство?

-Девочки, это опасно, это игра с огнем. Не нужно нам все это, давайте просто все оставим как есть –  сказала бабушка.

-И тебе нравиться жить в таком доме? Ты сможешь жить в таком доме? Где стучат в окна, лазают непонятные бабки и брякают ковшиками по ночам? – я в упор смотрела на бабушку, которая стояла, опустив глаза, но тут мне пришла мысль в голову и я тут же ее озвучила:

-Хорошо, давай ничего не будем делать и просто продадим его! – я практически закричала. А девчонки сидели молча, я думаю, они просто не хотели вступать в разговор, потому что все равно последнее слово бы осталось за бабушкой. Она тяжело вздохнула.

- Не получиться его продать… это дом твоего дяди. У меня прав на этот дом нет, я его купила и написала завещание на него. Так что… – бабушка развела руками.

-Бабуля!!! Ты совсем? – я закричала, понимая, что теперь только нам и придётся решать эту проблему.

-Вот будут у тебя дети, ты меня поймешь. Ну, вы же сами понимаете, даже если это и колдовство, лезть туда не нужно. Тем более старой бабке и трем мелким девчонкам.

-Ладно! У тебя видимо куча предложений? Давай! – она улыбалась, и от этого становилось легче – Лена, Катя, а вы-то что молчите? – она посмотрела на них – вы уже наверняка, что-нибудь придумали.

-Баб, Зой, я не знаю – сказала Лена – мы вчера с Настей, пытались открыть и ничего не получилось.

-Хорошо – закивала бабушка - честно говоря, я и сама не знаю, что же нам делать. Надо найти способ, как отрыть этот замок и когда мы увидим, что там наверху, то решим, что с этим делать.

-Я предполагаю, что замок не заедает, скорее всего он может быть открывается, каким кто заклинанием – сказала Катя, но видно было что она не очень уверенна в своих словах.

-Я знаю, что нам делать! – сказала бабушка – нам нужен, кто-то кто сможет нам помочь в этом деле!

-Кто? – спросили мы втроем одновременно.

-И так понятно, что тут с колдовством пахнет, то нам нужна гадалка или какая-нибудь ведунья! – бабушкины глаза загорелись, каким-то задорным огоньком, мне тогда показалось, что она помолодела лет на десять.

-Где же нам искать, ведунью? – спросила я, уперев руки в бока.

-За это не переживай, я знаю. Тут не далеко, живет одна – и я ее хорошо знаю.


Жила эта ведунья и правда не очень далеко, около староверского кладбища. У нее тоже был свой дом, как и у всех на этой улице. Бабушка к ней шала бодрым и непринужденным шагом, словно была уверена, что в этом визите ее ждут, ответы на все вопросы. А вот мы плелись за ней не с таким уж бодрым настроением. Кладбище было видно из окон дома этой самой ведуньи. И жить в такой близи от него, я бы побоялась. От этого меня передернуло, даже «мурашки» по коже пробежали. Я посмотрела на девчонок и поняла, что вид кладбища их тоже пугает, тем более что его было видно из окна. Я никак не ожидала, но дом у этой ведуньи был самый обычный. Деревянный дом не новый, но и не такой ветхий, как бабушки. Он был выкрашен, свежей краской, причем ярко-желтого цвета. Наличники на окнах были белые, а под окнами росли цветы в клумбах. И это никак не вязалось в моем сознании с домом колдуньи. «Видимо и колдуньи бываю разные» - подумала я. Когда мы вошли в ворота, я удивилась еще больше, по двору ходили куры, такие красивые рыжие курочки. За ними вдогонку бегали, как маленькие помпоны, желтые цыплятки. Когда мы к ней шли, я все иначе представляла, что это будет, дом, примерно как наш. Весь старый обветшалый, в котором постоянно слышно скрипы, шум и что-то еще. А этот дом, был полон красок и жизни, помимо кур, в доме была еще огромная собака. Как только мы зашли, она на нас кинулась, мы даже не завизжали, а заорали во весь голос. На нас неслось огромное лохматое чудовище.  И как только оно доскакало до нас, оно кинулось нас облизывать со всех сторон. Оказалось это совершенно не чудовище, а пес. И он был очень любвеобильным и очень большим.

-Ой, простите – мы услышали молодой голос – это Фантик, он не кусается. К нам выбежала молодая женщина, лет тридцати пяти. На голове была косынка, футболка ее некогда была светлой в обтяг и обычные джинсовые шорты, сделанные из старых джинсов. 

-Баба, Зоя привет! У тебя три внучки? – видно было, что она удивлена.

-Нет, только одна моя, остальных прислали в приложение – и они рассмеялись.

-Я Антонина – представилась девушка, и потом словно всмотрелась в наши лица повнимательнее,  и радость у нее исчезла – что у вас случилось?

Мы сидели на кухне у Антонины и пили чай, наперебой рассказывая, что с нами происходило за последнее время. Она сидела молча, и как мне тогда казалось, прислушивается к каждому слову.

-Пошли, посмотрим, что там у вас. И она повела нас в другую комнату. Вот эта комната была похожа на комнату настоящей ведуньи. Окна внутри были зашторены, так сильно, что свет в неё не попадал, только горела настольная лампа. Она, стояла на столе, а на нем было множество колод с картами. Это были очень разные карты, обычные, Таро. Были еще какие-то, названия, которых я не знала. Так же было несколько мешочков, в которых, что-то лежало.

-Так – сказала Антонима и разложила карты. Она раскладывала и складывала, карты. Сначала одни, потом другие, третьи. Потом она взяла, один из мешочков и высыпала содержимое. Там оказались, какие-то камушки, все они были одинаковые, все светло-серого цвета и одинаково овальные. Они просто рассыпались на стол, но она что-то в них видела. Потом из другого мешочка она высыпала, какие-то маленькие прямоугольные деревяшки, на которых были какие-то надписи, что-то вроде иероглифов.

-Вы ее потревожили – пробормотала она себе под нос – она не желает, чтобы вы ходили в ее владения. Это чердак. После этих слов она подняла на нас глаза.

-Кто это? – тихо спросила бабуля.

-Она жила в этом доме очень много лет назад, имея человеческое тело, она не имеет возраста, и у нее нет имени. Она питается страхами. Антонина, подняла на нас глаза. С наших лиц сошла вся краска и мы сидели белые, словно бумага. Мы сидели бледные и не знали, что сказать.

-Дело в том, я не увидела, что там у нас на чердаке. Но она живет теперь, именно на чердаке.

-Теперь? Живет? У меня в доме? – спросила обалдевшая бабушка.

-Нет, она вроде, как и не живет. У нее сейчас нет никакого тела. Только дух остался, который вас пугает. Но этот дух вполне реальный, то есть, вред она может вам реальный нанести. Пугает, она вас, потому что питается страхом, но не одна из вас почему-то ей не подходит, вот нас вас страхами и изводит просто. Она боится, что вы залезете на чердак, и она может умереть. А она умирать не хочет, она тут очень долго живет, даже очень долго. Жила в теле она несколько  столетий. Пойдем те во двор. Когда мы вышли, из темной комнаты на улицу, солнце било прямо в глаза, мне показалось, что я на несколько секунд даже ослепла. На улице, было солнышко, била жизнь. Но в данном случае, она била нам по голове, гаечным ключом.

Мы вышли и уселись на крылечке. Преимуществом своих домов были крылечки, нах всегда можно было удобно сесть и поговорить, там мы и поступили.

-Когда я была маленькой, мне бабушка рассказывала – начала Антонина – что рядом в начале улицы жила ведьма. Это она сама узнала, от своей бабушки. Говорили, что она убивает молодых девушек. Только их. Много лет назад до войны, тут исчезали молодые девушки и всех их нашли, вот здесь – она показала рукой на ворота, за которыми было кладбище. Но после того как их нашли, прошло немного лет и снова стали исчезать девушки и так повторялось каждый пять лет. Она наедалась и пять лет никого не трогала, а потом все снова начиналось. Моя бабушка сама была ведунья, но всегда говорила, только одно. Это очень страшная сила, с ней тягаться тяжело. Она всегда говорила так.

Мы сидели на крылечке и молчали. На улице было тепло, но телу пробежал холодок. Молчание нарушила бабушка.

-И ничего с этим сделать нельзя?

-Баб Зой, ты не переживай, я постараюсь помочь чем смогу.

Она попросила принести ей ключ, от замка который мы никак не могли открыть. Мы решили отправить Лену с Катей за ним. Когда девочки ушли, Антонина сказала:

-Зря, наверное, вы их двоих отправили…

Через полчаса прибежали девчонки, они что-то рассказывали, перебивая друг друга и крича. Этого ничего нельзя было понять.

-Стоп! – крикнула Антонина – Катя говори, Лена не перебивай.

-Мы подошли к воротам, я вставила ключ в замочную скважину, но его словно заклинило, но мы все-таки смогли его открыть, но когда мы стали толкать дверь, чтобы открыть ее, она упала с петель, чуть нас не прибила. То же самое стало с ключом в сам дом. Ключ заклинило, дверь не открывается. Мы его дергали, дергали, но так и не смогли – Лена развела руками и тяжело, словно после пробежки отдышалась.

         -Она не хочет вас пускать и делает все, чтобы вы только не смогли принести мне ключ. Так сейчас, посидите тут, я не могу это сделать при вас. Не переживайте я постараюсь помочь. Никуда не уходите, я попробую. И она скрылась в доме, а мы остались сидеть, на крылечке.

         -Деточки мои миленьки – бабушка обняла Катю с Леной – сильно напугались? Они закивали одновременно. В этот момент, все задрожало, словно в городе началось землетрясение. Мы сидели, и нас монотонно подергивало, словно, что-то сейчас вырвется из-под земли. Фунтик, закрутился на месте, не зная куда бежать и заскулил. А потом прибежал к нам и спрятал свою большую морду, у бабушки в руках. А точнее попытался.

         -Что это? – Катя просто побледнела.

         -Не знаю… - тихо ответила я – может быть землетрясение?

         -У нас не бывает такого – тихо ответила бабушка.

         А в это время на небе стали собираться тучи, и не просто дождливые, а невероятно черные. И мы услышали раскат грома. Это были очень страшные звуки, а Фунтик снова заскулил. Надвигалась сильная гроза и небо пронзила молния.

-Антонина – позвала девушку бабушка.

-Тссс – сказала я - бабуль, я думаю сейчас звать ее не нужно, если мы хотим открыть этот проклятый чердак. И как только я сказала, громыхнуло прямо над нашими головами. Мы сидели молча, боясь сказать что-то еще. Дождь все не начинался, и потрясывать землю перестало. Из дома вышла Антонина, на лице у нее была сильная испарина, казалось, что она уходила разгружать вагоны. Вид у нее был сильно усталый.

- Вот – она протянула бумагу бабушке – пойдете в дом, подойдете к замку и скажете это. Эти слова откроют замок. Но только снимите замок с петель, чтобы он не закрылся снова, и сразу поднимайтесь и ищите.

-Что искать? – бабушка явно была в шоке. Антонина тяжело выдохнула.

-Ищите амулет. Амулет это она и есть. Как он выглядит, я не знаю. Уничтожите его, и она умрет наконец-то, а если не сможете, то она в любом случае до вас доберется. Запомните, она любит девушек, конечно девушки восемнадцати летние, ее любимое лакомство, но она никем не побрезгует.… Идите, все надо сделать сегодня. Как бы страшно не было, ничего не бойтесь. За кладбищем есть, старая заброшенная купель. О ней никто не знает, купель вся разрушенная, но святой источник, там есть до сих пор. Суньте амулет туда, ведьма боится святой воды. Если вы не уничтожите амулет, она вам жить спокойно больше не даст. Она вас будет изводить, вас и потом ваши семьи.

Мы тихонько встали и направились к выходу.

-Девочки – окликнула она и на это мы все и бабушка тоже, обернулись – ничего не бойтесь.


                           







4.

Сказать, что мы были напуганы, это ничего не сказать. Мы шли в полном шоке. А на улице поднялся сильный ветер.

-Ох, как же она не хочет, чтобы мы туда лезли – сказала бабушка.

И тут снова над нашими головами грянул гром. Мы дошли до ворот, дверь так и лежала сорванная с петель. Тут больше ключ нам был не нужен. Но была еще одна дверь, которая вела в сам дом. И она никак не хотела открываться, ключ заходил в замочную скважину, но не никак не хотел поворачиваться. Мы его крутили и туда и сюда, а она словно прилип там. Мы все по очереди перепробовали. До дёргали до того, что головка ключа отломилась, а сам ключ остался в замке.

-Так значит да? – громко сказала бабушка - это мой дом, и я в нем живу – она взяла около двери кирпич, которым мы подпирали дверь, и с размаха кинула в окошко рядом с дверью. Она нашла тряпку, осторожно вытащила все стекла, и мы с девочками полезли в него, чтобы открыть дверь. Мы влезли по одной. Дверь и с дугой стороны не сразу поддалась, но все-таки мы смогли ее открыть. Когда мы ее открыли, снова раздались сильные раскаты грома, и молния сверкнула над крышей. Мы побежали в нашу комнату, где я взяла ключ, и вернулись на крыльцо. Бабушка подозвала, нас всех к себе.

-Девочки! Заклинание произнесу я, когда замок откроется, вы быстро лезьте наверх, снимите его с петель и киньте на пол, я сама наверх забраться не смогу, тяжело – она тоскливо улыбнулась – я буду ждать вас в низу, как только достанете амулет, сразу же, спускайтесь вниз и пойдем к купели. Милые мои! – бабушка постаралась обнять, нас всех одновременно – ничего не бойтесь, ничего!!! Я жду внизу. Кричите, если будет надо. Я буду с вами говорить. Я никуда не уйду – она поцеловала каждую из нас в лоб, а потом отошла. Я стояла и понимала, что в данный момент, мне невероятно страшно. И так страшно еще никогда в жизни не было. Я это делала для того чтобы мы все и дальше могли ездить сюда и отдыхать и больше ничего не бояться. Но сейчас если бы мне предложили уехать отсюда, я бы сделала это, совершенно не задумываясь. Мы прошли в гараж, к лестнице, которая вела на чердак.

Первая поднялась Катя. Я всегда думала, что она боится даже своей тени, но оказалось, страх ее только подстегивал. Следом поднялась я и потом у лестницы стояла Лена. На улице начала бушевать гроза. Дул сильнейший ветер. Хлопали двери, у всех соседей, кто не успел их закрыть. Гром гремел очень сильный, и казалось, что он только над нашими головами. Небо потемнело, и казалось, что на улице уже наступает вечер, хотя время было обеденное.

-Готовы? – крикнула бабушка, стараясь перекричать  ветер и гром.

-Да – ответили мы втроем!

-Ворон, ворон синий глаз! Открывай скорее лаз!

И тут все моментально прекратилось, затих ветер, и больше не было слышно раскатов грома. Было ощущение, что наступила абсолютная тишина. Противная тишина, которая тихонько режет уши, тоненьким лезвием. И в этой оглушительной тишине, мы услышали, как щелкнул замок с вороном.

Щелк!

Катя схватила его, чтобы снять с петель и вскинула:

-Ай!!!!

-Что такое? – закричала я, уже не в силах держать свои эмоции.

-Он горячий.

Без лишних слов, бабушка кинулась куда-то вглубь гаража и передала Лене, кусок тряпки. Мы друг за другом передали его Кате, и она смогла снять замок, но в тот момент, когда он вылез из петель, тряпка загорелась. Катя все вместе кинула в низ, и замок с глухим ударом упал на бетонный пол, а бабушка моментально затоптала ногой горящую тряпку.

Катя посмотрела на нас сверху вниз, ее в глазах, уже был страх и отчаяние.

-Кать, давай, я иду следом! Не бойся, мы все вместе. Она молча кивнула и откинула входную дверь чердака. И тут снова раздался сильный удар грома. 





***

         В нос ударил невыносимый запах затхлости, старых вещей, пыли и пота и чего-то еще. Мой желудок не был готов к таким запахам, и меня вывернуло, как только я встала обоими, ногами на чердаке.

         -Девочки? – закричала бабушка

         -Все нормально – крикнула я в ответ, чтобы она не переживала – меня просто вывернуло.

Это была не очень большая комната, вся она была в пыли и паутине. Висели настольно большие пауки, что легко можно было подумать, что это птицееды. Несмотря на то, что в нашей полосе их просто не бывает. И снова с ужасной силой ударил гром, а по крыше забарабанил дождь. С такой силой, что мне казалось, капли разобьют крышу.

-Где искать этот амулет? – громким шепотом спросила Лена, озираясь вокруг.  На это я только смогла развести руками. И повернулась к полке со старинными книгами. Только я протянула руку, как на нее упал огромный паук. Я завизжала так сильно, что бабушка снизу заорала

-Настя??? Настя? Ты жива?

-Да – я стряхнула паука, но ощущение его противных лап не проходило – Ба!!! Дай швабру или щетку! Тут пауков немерено.

Практически в ту же секунду, Катя подняла мне и то и другое. Я убирала их шваброй, а Катя щеткой.

-Если такая гадина укусит, будет, наверное, больно? – как бы для себя уточнила Катя.

-Наверное! – сказала Лена – давай убирай их, а я буду искать. И она прошли вглубь комнаты.

Когда мы поднялись, комнатка казалась малюсенькой, а сейчас она увеличилась в размерах. Из старых досок, стал пробиваться яркий солнечный свет. Мы стояли и боялись пошевелиться, свет появился внезапно, словно кто-то снаружи включил лапочку.

-Ба!!! На улице вышло солнышко? – громко крикнула я.

         Но ответа не последовало.

         -Бабуль!!!! – заорала я еще сильнее.

         И так же ответом была тишина. Мы переглянулись и вернулись к люку на чердак. Мы наклонились чтобы, посмотреть, где бабушка.

Я не увидела ее внизу, бабушки не было, я увила только ее ногу, по всей видимости, она упала и лежала на полу. И тут нога исчезла из поля зрения, только черная тень проползла вслед.

-Ба!!! – закричала я и тут дверца захлопнулась, от чего мы моментально отскочили. Мы стали дергать дверь люка с криками. Мы испугались и уже были готовы поддаться страху, который лез в наши души темными тенями, которые протягивали к нам свои холодные, как камень руки. Мы чувствовали это противно прикосновение, на себе. По телу побежали «мурашки».

-НЕТ!!!! – крикнула Ленка – НЕТ!!! Ничего этого нет! Ищите амулет!

Мы словно очнулись из оцепенения. И тени, убрав свои противные руки попрятались по темным углам.

-Ищем – подтвердила я.

Мы метались по комнате, не зная, что и где искать и тут мне пришла в голову хорошая идея.

-Девчонки! Давайте постараемся открыть люк и всю эту колдовскую дрянь, выкидываем в низ, а потом сожжем. Она тут ни к чему.

С первого раза люк, конечно, не поддался, на это мы и рассчитывали, на наше счастье в углу стоял старый железный лом. Катя взяла его, не без труда, весил он очень много, подтащила к люку и воткнула в щель. И вместе мы смогли поддеть люк и открыть.

-Бабуль!!!!!! – закричала я.

-Тут я, тут! Вы живы мои хорошие? – голос нашей бабушки был ужасно испуганным.

-Где ты была?  - спросила я.

-Я? – бабушка словно не могла вспомнить – я… не знаю… меня что-то схватило, и я словно вышла из своего тела…

- Она тебя хотела забрать, но почему же не смогла?

-Не знаю – ответила бабушка – я помню, только что схватилась руками за свой крестик, и просила спасти меня. И меня снова выкинуло обратно.


-Бабуль, мы сейчас будем все выкидывать вниз – крикнула я вниз.

-Давайте скорее, тут такой сильный ураган бушует, а на улице холодно словно зима.

От этого заявления, мы даже переглянулись, потому что тут ничего не было слышно, и было светло. Мы друг за другом, вытаскивали шкатулки и баночки предварительно, все открывая и рассматривая содержимое. Мне под руку попалась стеклянная банка. Внутри что-то плавало, очень было похоже…

-Фууу – громко сказала я – это что-то от людей. И меня снова чуть не вырвало, хорошо что смогла отделаться только рвотным рефлексом.

Мы кидали старинные книги, фигурки каких-то божеств, карты и страшные рисунки. Все это выглядело отвратительно. Одно было страшнее другого. Мы даже нашли еще одну банку, в которой был, малюсенький человечек, проткнутый иголкой. От всего, что мы находили, у меня начала кружиться голова. Но амулет никак не находился.

-Насть? – ко мне подошла Катя – что с тобой. У меня не выносимо закружилась голова и я присела на грязный пол.

-У меня голова кружиться… - я посмотрела на Катю – мы его наверное не найдем сегодня – я была уже готова сдаться, слишком плохо начала себя чувствовать. Ощущение было, что у меня поднялась высокая температура, и невозможно было даже соображать и так сильно спать захотелось. Я оперлась локтем о грязный пол и мои глаза начали закрываться.

-Нашла!!!!! – закричала Лена. Пока мы разговаривали с Катей, Лена увидела, что в у одной стены, отходит обшивка и подойдя оторвала кусок и  увидела, сверток, из черной шелковой ткани. Она аккуратно вытащила его из стены и развернула. Это было, то что мы искали! Это была малюсенькая колбочка, обрамленная в железные витиеватые узоры, а внутри была коричневая жидкость, которая светилась. Она аккуратно взяла амулет за цепочку. И тут молния ударила прямо в крышу дома. Это был ужасно сильный грохот, словно большой великан рвал железо на крыше руками. Мы завизжали. И солнечный свет моментально потух на чердаке. Стало темно.

         -Скорее! – подгоняла нас бабушка.

         Моя сонливость и разбитое состояние, моментально исчезло. Словно и не было ничего.

         -Ба!!! Мы идем!!! Лена нашла.

Мы быстро спустились. Бабушка стояла, накинув на себя старое пальто, которое висело в сарае.

-Молодцы – при этом слове изо рта у нее вышел пар.

-Пошли скорее – я схватила бабушку за руку, и мы выбежали из сарая.



















5.

Природа просто бушевала на улице, хлестал сильнейший дождь, гремел гром, и молния сверкала, да такая большая, я такого никогда не видела. Мороз был только в сарае, на улице, было все еще лето. В тот момент я была готова поклясться, что и бабушка такой смены погоды и капризов природы никогда не видела, за свою длинную жизнь. Ветер просто сбивал с ног, и нас обильно поливало дождем. Людей на улице не было, все спрятались от непогоды дома. По пустынной улице бежали только четыре человека. Пожилая женщина и три девочки подростка, мы поскальзывались на грязи, но не останавливались. Когда мы добежали до кладбища, бабушка сказала:

-Сейчас нужно держаться вместе, и никуда не отходить, это большое кладбище. Тем более не думаю, что она просто так сдалась. На это мы просто молча покивали.

Кладбище не самое приятное место. И если учесть, что это кладбище было старое и заброшенное, на нем не хоронили уже лет двадцать и прибавить сюда все обстоятельства, которые произошли сегодня, то лучшего дня для этого и придумать, было нельзя. Мы открыли ворота, которые скрипнули и тихонько зашли. Не верилось, но на территории кладбища настала полная тишина. Не было завывания ветра, он не сбивал с ног. Словно все повторилось, как на чердаке – все отключили. Осталась слякоть, по которой трудно было идти, мы постоянно поскальзывались, но старались не давать друг другу падать. Идти было тяжело, высокие ограды, между которыми иногда казалось, вовсе нет места, чтобы пройти. Мы потихоньку пробирались в глубь. И так же понемногу ограды становились ниже и ниже, словно расступались, давая нам пройти. Мы шли друг за другом. Было так тихо, что мне показалось, что все задержали дыхание. И эта противная тишина, давила на уши. Но тут Катя, которая шла последней, поскользнулась и упала, прямо на могилу. Она закричала, я протянула ей руку, чтобы ей помочь подняться, но тут из могилы вытянулось, что-то отдаленно напоминающее руки и схватило ее за живот, прижав сильно к могиле. Катя завизжала еще сильнее от страха. Когда мы поняли, от чего она так кричит, тоже закричали, и все кинулись отдирать ее от этих страшных рук. Катя кричала и извивалась. И мы смогли наконец-то ее вытащить из этих объятий. Она вся испачкалась в могильной грязи, зрелище было не самое приятное, но главное мы смоги ее вытащить. Она глотала воздух, словно рыба на суше. Бабушка обняла ее и прижала к себе, потом вытерла лицо, руками, насколько это было возможно.

-Успокойся. Все уже кончилось. Все… тише, тише…

-Они были ледяные, ледяные, и как камень… - повторяла Катя, и ее трясло, как осенний лист на ветру.

-Тихо, тихо – все повторяла бабушка. Мы никуда их не торопили, ей нужно было прийти в себя. В итоге мы простояли около десяти минут, прежде чем, Катя смогла себя взять в руки. И только после этого, мы пошли, дальше взявшись крепко за руки.

-Теперь идем тихо и осторожно, чтобы не поскользнуться.  И мы шли тихонько гуськом, через могилы и ограды. Когда мы наконец-то увидели, конец кладбища, мне казалось, что уже прошла целая вечность. Но ничего не было, только кресты, и могилы. Никакой купели не было.

-Отлично! – сказала я – и где эта купель?

Мы стали оборачиваться, смотреть, тут все было разрушенное и старое. Все было сломанное, кресты местами покосились, а не которые и вовсе упали. Мы озирались вокруг, но никак не могли найти, то, что нам было надо. Ничего… Не было никакой разрушенной купели. Я закрыла лицо руками, в полном отчаянии. Значит, теперь мы обречены…

-Смотрите!!!! – сказала громко бабушка, указывая пальцем. И мы все повернулись туда, куда она указывала. За одной могилой текла вода.

-Пойдемте, посмотрим, откуда течет эта вода.

Мы подошли ближе и увидели, что и правда течет ручеек. Он тек прямо из могилы, мы подняли головы и прочитали на старом, потрескавшемся от времени и дождей кресте «Да будет здесь сила Господня». Кто здесь был похоронен, на кресте не было обозначено, это был просто деревянный крест, без таблички. И ручеек тек именно из этой земли, а вокруг были куски досок, видимо как раз от купели. Имелась и выемка в земле, в которой скапливалась вода, это видимо, то что много лет назад было купелью, где набирали святую воду.

-Я не знаю, что будет после того, как мы туда положим амулет, так что Лена, давай это сделаю я – сказала бабушка. Лена молча протянула ей амулет.

Бабушка подошла к кресту, тихонько прочитала молитву «Отче наш», перекрестилась и опустила амулет в воду. От соприкосновения с водой он зашипел, словно был раскалённый. И тут, словно весь мир сломали, все затряслось, кресты стали падать на землю, их выворачивало, на изнанку. Землю снова затрясло, и прогремел сильнейший гром, за тем несколько молний одновременно блеснули на темном небе у нас над головами. Наступила снова оглушительная тишина. Но длилась она не очень долго, через несколько минут, все звуки  мира вернулись. Подул небольшой ветерок, который, шелестел листьями, мимо над головами пролетели несколько птиц, и пошел мелкий дождик…

         Домой мы вернулись, уже когда на улицах, стало темнеть, по настоящему и на город опускалась ночь. Мы были полностью опустошенные, словно все жизненные силы, у нас кончились. Мы просто без сил все повалились на свои кровати, и как, оказалось, проспали целые сутки.

Когда мы проснулись, только-только начинало, вставало солнышко, и не было окрашено приятно розовым цветом, нового рассвета. Мы снова как тройняшки, пошли умываться, и делать все свои утренние дела, но когда Катя поставила чайник, тут мы поняли, что бабушка еще не встала.

-Ба!!! – позвала я, но она не отозвалась.

Я тихонько прошла в зал, где она спала… оказалось, что она уже не спала…

Все, что произошло в тот день, бабушка пережить не смогла. И вот мы втроем стояли во дворе этого дома, жгли, все, что выкинули с чердака, и ждали моих родителей. Снова капал дождик, несмотря на то была середина первого июня лета. На улице было прохладно и пасмурно, словно в конце августа. Этот дождик оплакивал нашу бабушку, она для все твоих, стала родной бабушкой. Оплакивал нашу победу. Это был последний раз, когда я приезжала в этот дом и к моей бабушке. На самом деле это был последний раз, когда я виделась с девчонками.

-А что если мы ее не убили и она вернется? – спросила Катя.

-Скорее бабочка в середине сентября прилетит, чем она вернется – ответила я.

         Это был полный бред, потому что не бывает бабочек в сентябре… Мы так думали...


Глава 3. Взрослые

1.

         Мы сидели молча на кухне. До этого я никогда не рассказывала эту историю мужу. Где-то в глубине души я не думала, что он мне поверит. Не один человек, не поверил бы в такое, только если бы сам такое не увидел. Часы тихо отсчитывали время.

С того, лета, мы практически не виделись, лишь  изредка встречались. А когда совсем выросли, все стало ограничиваться, только поздравлениями на праздники и все. Жест внимания, не более того.

-Но вы, же дали обещание – сказал муж.

-Дали, но я не уверенна…

-Позвони им, и все узнаешь – настаивал муж.

Мы сидели на кухне, в дети притихли в своих комнатах, и дома снова была тишина. Но это уже не была, та прекрасная тишина субботы и выходного дня. Больше не было тишины облегчения. Это была тишина, в которой сидит напряжение, в сильно натягивает струны. Тянет их настолько, что одно лишнее движение, и они разорвутся в клочья. Мне пришлось сделать большое усилие над собой, чтобы взять в руки телефон и он не выпал. Пальцы совершенно не желали меня слушаться. Первой я набрала номер Кати, она жила не далеко от нас.

Гудки, уходили вглубь моего сознания. Туууу, туууу,туууу раздавалось в трубке. Длинные гудки тянулись как расплавленная жвачка. Противный длинный звук, который тянется к барабанной перепонке.

-Алло Кать!

-Ко мне бабочка прилетела…  - и она заплакала, в трубку.

-Катя!!! Кать, стоп, не плачь – я не знала, как ее успокоить, ведь буквально, полчаса назад, мой муж от этого вытирал мне слезы на кухне – Катюша, ты поедешь? – тихо спросила я.

-Как бы мне хотелось, сказать «нет» - она тяжело вздохнула - Да я еду – ответила она обреченно.

-Надо звонить Лене – сказала я – я ей сейчас позвоню. И я отключила связь. Но пока мы разговаривали, с Катей, она звонила по второй линии. Это, конечно же, была Лена. Но не успела я набрать ее номер, она первой дозвонилась.



                           






















                                                        ***

         -Мам, а ты надолго уедешь? – спросил Гриша, явно расстроенный моим отъездом.

         -Детка, я не могу точно сказать. Но с вами будет папа, не переживай – я поцеловала и крепко обняла сына. Дочка, более спокойно отнеслась к моему отъезду. Ее я тоже обняла и шепнула на ухо – присмотри за мальчишками.

         Муж протянул мне ключи от моей машины.

-Будь осторожней – он поцеловал меня – зря не рискуй.

Дверь дома закрылась за мной…  Я была готова, кинуться обратно, и плакать и стучать, только бы меня пустили обратно. И они пустят, но тогда… она нам всем жизни не даст. Я собралась с духом и села в машину и завела мотор. У меня был высокий внедорожник, который я очень любила. Эта машина совершенно, замечательно подходит для родителей, у которых двое детей и они любят выезжать за город. Дети его прозвали «Лось». Лось как-то не хорошо покряхтел, перед тем как завестись.

-Ты тоже ехать не хочешь? – спросила я у машины.

Я часто разговорила, со своей машиной, словно это был наш домашний питомец. Вздохнув, я выехала из двора. Начался осенний мелкий дождик, он был такой противный, такой же, как и мое состояние. Я ехала и смотрела в окно, ветер снова гнал листья по улице, но они уже не танцевали, они просто волочились по земле, от того что намокли.

        









                                               ***

Когда все наконец-то уселись ко мне в машину, наступила гробовая тишина. Мы ехали и молчали, я даже не подумала включить музыку.

-Девчонки!!! – тут я резко затормозила, и всех тряхнуло вперед.

-Что? – у обоих на лицах был испуг.

-Ничего! Едем и молчим! – я обернулась на них и заулыбалась.

-Да, нужно разрядить обстановку – согласилась Катя.

И тут  сзади моей машины раздался, резкий звук клаксона, и мы все засмеялись. И тут, словно камень упал с наших душ, и стало легче дышать. Я снова поехала.  Пока мы ехали до выезда из города, мы разговаривали, о семьях, о детях, о домах и работах. Словно мы просто встретились сходить в spa салон или куда-то еще, но не отправились разбираться с мертвой ведьмой.

И вот когда мы уже выехали из города, разговор перешел, на другую ступень.

-Девочки, я вчера поискала в интернете – начала я – там есть гостиница, где мы сможем остановиться.

-Отлично, а что-то не хотелось бы еще раз ночевать в этом доме – согласилась Катя.

-Кстати, Насть, а кто-то теперь живет в этом доме?

-Да, после того, лета, туда перебрался мой дядя с женой. Дом-то был их. Насколько я знаю, они там что-то переделывали, как-то все перестроили. Но позже, умер и мой дядя. И что стало с его женой, я не знаю, мы много лет не общались. Мне очень не нравиться эта женщина, она у меня панику вызывает, и при этом я не могу сказать от чего. С виду, обычная женщина, но мне при ней становиться страшно. Ничем не могу объяснить этот страх.

Ехать было не очень далеко, всего два часа, но дорога, по которой мы ехали, была очень красивой. Я всегда любила эту трассу. Не важно, какое время было. Сейчас была осень. На деревьях были желтые и зеленые листья. За окном ветер играл с ветками и, отрывая листочки, запускал их в небо словно самолетики. Но они не летели в небо, они кружились и падали на землю. Я всегда любила осень.

Мы ехали и любовались красотами, которые проплывали за окном. На улице было уже прохладно, а в машине тепло и хорошо.

Когда мы доехали, уже начинало темнеть. Я остановила машину у гостиницы, и мы, похватав свои вещи, вышли. На улице шел мелкий дождик, и можно было увидеть лишь редкого прохожего. Город словно вымер, только тихонько капает дождь. Местная гостиница видимо совсем не пользовалась популярностью.  Когда мы зашли, девушка на ресепшене подняла на нас глаза, и во взгляде я заметила, что она необыкновенно рада нас видеть.

-Будьте добры номера, можно один на троих, с тремя кроватями.

-У нас таких нет – выдохнула девушка, на бейджике которой значилось «Анжела».

-Хорошо, есть три номера рядом?

Она закивала, что-то начала делать на компьютере. Мы молча ждали и осматривались. Эта была единственная гостиница в городе. Она немного отдавала советскими годами, например, по коридору тянулась красная «дорожка», с боками зеленого цвета. И вид этой самой «дорожки», был далеко не привлекательный. Она была практически до дыр вытерта. Никаких электронных ключей и, конечно же, старые кресла, словно ты в зале ожидания, на вокзале. Но нас не очень интересовал комфорт. Нам просто нужен был ночлег. После того, как Анжела выдала нам ключи, мы отправились по номерам. Очень хотелось в душ и есть, так что мы дали  друг другу немного отдохнуть с дороги и отправились искать кафе в город.

После ужина мы прогуливались по улицам, и вспоминали наше лето. И тут Лена тихо сказала, словно боясь, что кто-то нас может услышать:

-Пойдемте, дом посмотрим… - она посмотрела на нас с Катей. Я лишь покивала ей в ответ. И мы пошли. Было ощущение, что мы попали в свой самый отвратительный сон.

Когда мы проходили по городу, видно было, что он все же развивается, несмотря что были места, где стояли магазины, которые стояли, тут и двадцать лет назад и так же было множество, благодаря чему было видно, что город обновился. Был один заброшенный парк, в который мы ходили. Он нам нравился своей пустотой. Там всегда было тихо, и можно было спрятаться и научиться курить. А сейчас там был очень красивый действующий парк. Конечно из-за непогоды, он стоял пустой.  Когда мы дошли, мы увидели перекресток, на котором стоял дом. Улица так же была пустынна. И эта улица нисколько не изменилась, спустя столько лет. Все те же старые дома, все тоже кладбище в самом конце улицы. Только обветшало все еще сильнее. И дома уже были более кривые. Только «наш» дом стоял такой, же какой был, когда  мы уехали из него. Того же коричневого цвета, с белыми наличниками, словно это все было вчера. Словно время его совершенно не тронуло. Окна были зашторены, света внутри не было видно. Мы немного постояли и отправились в гостиницу.

-Чего же нам начать? – я рассуждала вслух, пока мы шли обратно.

-Я думаю, нам нужно в архив – предложила Катя.

-Зачем? – Лена уставилась на Катю.

-Нужно выяснить, все о доме, мы были маленькие и не интересовались его историей. Нужно все посмотреть, вот если ничего не найдем в архиве, тогда будем думать дальше, что делать.

-Хорошо, завтра утром туда и пойдем.














2.

Архив находился в странном месте, во всяком случае, на мой взгляд.  Он находился в местном отделении полиции. В больших городах, архивы находятся в самостоятельных зданиях.

Мне такие места всегда представлялись, как в фильмах, которые я смотрела или книгах. Всегда много людей, телефон дежурного разрывается, люди ходят из кабинета в кабинет. Ведут кого-то в наручниках, все кричат, шумят. Но тут оказалось совершенно тихо, можно сказать, как в библиотеке. Место дежурного было сделано, как в обычной библиотеке. Стоял большой письменный стол, на котором было много бумаг, телефон и собственно сам полицейский. Это был уже мужчина в годах, новенькой форме.  Он сидел и читал разложенную поверх бумаг газету. Когда мы подошли, он, не поднимая на глаза спросил:

-Что у вас случилось?

-Ничего – ответила Лена – подскажите, а городской архив у вас?

         -Прямо по коридору до конца, потом налево и лестница в низ, в подвал. Архив там.

         -Спасибо – сказала Катя и мы пошли. А он даже не поднял на нас голову.

         В подвале было еще холоднее, чем на улице. Мы шли, и наши шаги гулко отдавались по стенам подвала. Потолок был низкий, наклоняться, конечно, не приходилось, но мужчине высокого роста тут было бы не очень уютно. Пахло сыростью и плесенью. За столом сидела небольшая женщина, очень приветливого вида. Она была пухленькая, на затылке был пучок серых волос, а на самом кончике носа были очки. Она сидела в утепленных тапочках, в и жилете из овчины. Когда мы зашли она, читала книгу и подняла на нас глаза. Она улыбнулась, очень доброй и открытой улыбкой:

         -Вы в архив?

         -Да  - ответили мы втроем одновременно. И это было, словно мы снова вернулись в наше детство. Когда мы все делали одновременно, как тройняшки. Мы назвали ей адрес дома, о котором хотим найти хоть, что-нибудь. Меня даже удивило, что после стольких лет я все еще помню адрес. Женщина его записала на бумажку и скрылась за полками.

Мы присели на стулья, которые как раз предназначались, для ожидания.

         -Девочки! – позвала откуда-то из глубин женщина. И на минуту, мне показалась, что это бабушка нас зовет. Но только на минуту. Лена с Катей встали и пошли на голос. Судя по шуму, они ее наши, о чем-то рассмеялись. Вышли все трое с большими папками. 

         -Что это? – я просто не верила глазам, что можно столько найти об этом доме.

         -Располагайтесь! – сказала женщина и показала рукой на столы и стулья – если нужно сделать копии, то я сделаю.

         -Хорошо – кивнула ей Катя – спасибо.

         Я открыла подшивки из газет и погрузилась в чтение…

«…14 октября 1964 дом по улице К. Маркса снова подожгли, каждые пять лет, кто-нибудь поджигает этот дом. Вспоминая о пропавших девушках. До сих пор остались те, кто считают, что в этом доме живет ведьма. Не смотря на то, что дом пустует…»

         «…25 октября 1965, бесследно пропал, капитан мастной милиции Тарасов Е. Д. У капитана не было ни детей, не семьи. Как утверждают его родители, он не мог просто так исчезнуть, без причины. Он занимался делом о пропавших девушках, и 20 октября не вышел утром на работу. После, этого был объявлен в розыск,  поисками занимается милиция. Просьба всем кто, что-либо знает о его нахождении сообщать в отделение милиции, №…».

         «…29 октября 1967, капитана Тарасова, объявленного пропавшим без вести, обнаружили у староверского кладбища. Как сообщает милиция, капитан находился в состоянии сильного истощения. И с признаками истерии и шизофрении, не мог вразумительно отвечать на вопросы. Поэтому был отправлен в психиатрическую больницу для дальнейшего, более точного обследования…».

Так же я нашла большую подшивку вызовов на пожарную часть, о том, что горит этот проклятый дом. Так же нашла весьма странную записку, это запись из какой-то больницы. Скорее всего, это запись какого-то врача. Эта бумажка вылетела из папок, которые стояли на столе.

«…Тимофей Лучник, 6 лет, встал на ржавый гвоздь. Смерть наступила через двадцать минут. Диагноз, не установлен. Заражение крови?...». Слово было подчеркнуто, похоже было что врач не был уверен в диагнозе. Внизу под этим стояла печать с именем  и фамилией врача, но от времени, которое поработало с этой бумагой, было не разобрать. Мы сидели до самого закрытия. Ушли, только когда Татьяна, так звали заведующую архивом, сообщила, нам что, она  скоро будет собираться домой. Судя по тому, с какими лицами шли девчонки они тоже много чего нашли.

-А может, поедим? – сказала Лена и в животе у нее заурчало. Мы с Катей рассмеялись и, попрощавшись с Татьяной, отправились, поужинать.

На наше счастье, еще была не поздняя ночь, а то бы пришлось нам лечь спать голодными. Мы нашли одно уютное кафе, в котором кроме нас было еще человек пять. Это было идеально, для того, чтобы мы смогли спокойно посидеть и обсудить, все, что мы нашли в архиве.

-Смотрите, что я нашла – начала я, как только мы сняли свои куртки и седи за столик.

-Нет – запротестовала Лена – сначала давайте еду закажем и потом будем, все обсуждать. После того, как поужинали, и у всех появилось делание, разговаривать мы начали:

-Вот – я протянула, свои копии, чтобы девчонки могли тоже почитать, что я нашла. Чем больше они читали, тем больше у них становились глаза.

Последняя заметка из газеты была годовалой давности. В ней говорилось о том, что пропала девушка восемнадцати лет. Катя отложила бумаги и сказала:

-То есть если провести закономерность, то девушки исчезают каждые пять лет. Она насыщается ими и пять лет молчит и потом, снова принимается за дело? Она подняла на нас глаза.

-Видимо да – ответила Лена – мне попались, записи из отделения милиции. Был там один капитан Тарасов, который начала все это расследование еще в шестидесятых. Но он исчез.

-Да – подтвердила я - у меня как раз была про это заметка, что он бесследно исчез, видимо он понял, что она делает, и она его тоже убила. На город потихоньку опускалась ночь, а наш разговор все не прерывался, мы рассказывали друг другу, что нашли, что выяснили и что еще узнали про этот проклятый дом.

Когда мы вышли из кафе, стало уже совсем темно, и мы отправились в отель. На улице дул холодный ветер, который, не собирался приносить ни тепла и чего-то хорошего.

-Хорошо! Мы поняли, что она появляется каждые пять лет и пропадают девушки. Мы в эту категорию, как не входили тогда, так и теперь не вписываемся. Это уже обнадеживает – сказала я, когда мы подошли к отелю.

-В прошлый раз мы закопали амулет, но как случилось, девушки снова пропадают и как она смогла вернуться? – я посмотрела на девчонок.

-Да, это вопрос – вздохнула Катя.

-Амулет – это она сама и есть! – сказала Лена. И тут сильный порыв ветра ударил нам в лицо, словно кто-то подслушал этот разговор и очень хотел, его прервать.

-Помните, как светилась коричневая жидкость?  - спросила она, на что мы с Катей отрицательно покачали головами. В то лето, когда Лена его нашла, и несла его, мы не особо рассматривали.

-Она просто переливалась, словно в этом малюсеньком пузырьке галактика… Я думаю, что это ее душа и может быть, амулет нужно открыть и выпустить ее на нужу, как джина? – Лена развела руками.

-Да… Ленка, умница. Но у меня другой вопрос, как стали снова исчезать девушки?

-Я думаю, она как-то смогла обрести тело… - предположила Катя – и порыв ветра сразу усилился.

-Нам нужно в отель, как только мы начинаем о ней говорить, погода начинает ухудшаться – сказала я. И мы поспешили зайти в отель.

Общим согласием, было решено, поговорить у меня в номере, и когда я подошла к его двери и стала открывать ключом, свет в коридоре слал мигать, как мигает лампочка, перед тем как перегореть. Замигали, все лампочки в коридоре одновременно, но свет не отключился. Я открыла дверь, и мы вошли.

-Это все знаки – сказала, я, закрывая дверь за девочками.

-Какие знаки? - удивилась Лена.

-Ты не помнишь, в то лето, когда мы были маленькими, как изменилась погода, когда мы пошли на чердак? А сейчас эти лампочки и ветер. Я уверенна, она уже знает, что мы приехали.

-Ох… – вздохнула Катя – это будет не просто, но нам нужно все довести в этот раз до конца. И не думать, а точно знать, что это конец.

-Тогда нужно думать, и думать не только нам – сказала я.

-А кому еще? – Катя подняла брови.

-Капитану Тарасову – ответила я – завтра нужно будет сходить в архив, наверняка, он и работал в этом отделении милиции. И скорее всего мы сможем найти того, кто нам скажет, где он теперь. Если конечно он еще не умер.

Когда девочки ушли к себе в номера, я расстелила кровать и легла спать. Но заснуть не могла, на улице бушевала гроза. И у меня было стойкое ощущение, что кто-то пристально смотрит в моё окно. Но сколько раз я не подходила, никого там не увидела. Но стоило лечь обратно в кровать и выключить свет, словно какая-то тень начинала пробираться к моей кровати. Так я и пролежала до самого утра пока гроза не закончилась.

Утро выдалось на редкость, замечательное. Яркое солнце било в окно и настойчиво хотело меня разбудить. А мне так не хотелось вылезать из кровати, потому что добрую половину ночи я не спала. Но солнце настойчиво светило в лицо, совершенно не желая прятаться за тучи. Нехотя пришлось вставать, и отправляться в душ. Водные процедуры все-таки взбодрили меня, но в дополнение ко всему, чтобы окончательно проснуться не хватало, хорошего и горячего кофе. Я оделась и отправилась к Кате, но оказалось, что не Кати, не Лены в номерах не было. Тогда я отправилась на ресепшен, там я их и увидела, они сидели в холле и что-то очень бурно обсуждали.

-Доброе утро! – сказала я.

-А оно у тебя и правда, доброе? – спросила Катя. И они стали, рассказывать мне, что тоже ночью не спали, от того, что кто-то смотрел им обоим в окно. Потом мы отправились искать кофейню, после чашки хорошего кофе, мы смогли наконец-то чувствовать себя хорошо.

-Пойдемте снова в архив, там нам должны помочь – сказала Лена, и мы пошли, уже известной нам дорогой в отделение полиции. Когда мы туда пришли, сложилось ощущение, день снова повторился. Около стола сидел, все тот же мужчина, так же с газетой.

-Мы в архив – сказала я. И, не дождавшись ответа, мы отправились в сторону коридора.

-Девушки! – окрикнул мужчина, на что мы остановились – архив пока закрыт. Мы снова подошли к нему.

-Почему? – спросила я, нахмурив брови.

-Вчера вечером, кто-то там устроил погром. Там такой ужас утроили, практически все документы уничтожили. Он посмотрел на нас с тоской.

-Кончилась история нашего города – он тяжело вздохнул – какие-то вандалы, чего там только не натворили.

-А нашли тех, кто это сделал? – спросила я.

-Нашли! Шпана наша местная. Вы вот не местные же? – спросил он, уставив свой длинный нос на нас.

-Нет – мы втроем отрицательно покачали головой.

-Вот и не ходите тут у нас по ночам. Все кто хорошо жить хочет, все уехали давно, а кому делать нечего, кроме того, как водку пить с утра до ночи. Ходят да архив единственный портят. Нет тут у нас больше нормальных людей. Старики остались, да алкаши молодые, которым работать негде.

-Скажите, а женщина и архива? Татьяна, она, где живет? Мы не совсем в архив-то шли, нам она нужна.

-Минутку – мужчина поднял палец, потом запустил руку в карман, что-то долго там искал, словно карман был бездонным, потом выудил оттуда записную книжку. В наше время встретить человека с записной книгой было большой редкостью. А книжка, была старая потрепанная, но видимо очень уж дорога ему.

-Получите – он повернул книгу нам, чтобы мы могли посмотреть адрес.

Мы записали ее адрес, поблагодарили его и вышли на улицу. Хоть на улице и светило солнце, на душе стало, как-то не по себе. Телефона у него не было, поэтому пришлось пойти к ней домой. Мы шли и не знали, в наше время было не принято ходить в гости приглашения, или хотя бы звонка, но нам очень нужно было к ней попасть. В такой хороший день, мы решили прогуляться пешком. Городок был маленький, и карта на телефоне показывала, что она живет не очень далеко от нашей гостиницы. Дом,  где жила Татьяна, оказался очень старым. Можно было сказать даже ветхим. Кирпич был настолько старый что сыпался, если его потрогать. Скорее всего, это уже было аварийное жилье, и возможно она ждала новую квартиру. Канализации в этом доме не было и все «удобства» находились на улице – деревянный туалет и колонка. Я таких квартир никогда не видела и была очень удивлена, что они и правда существуют. Но они не только существовали, в них жили люди… Мы поднялись по высокой, деревянной лестнице, на этаже было только три квартиры. Мы позвонили, в нужную квартиру номер  - восемьдесят семь.

         Дверь долго никто не открывал, и мы уже развернулись, чтобы уйти. Но в этот момент щелкнул входной замок, и из-за щелочки появилось лицо Татьяны.

         -Ой, это вы? – казалось, что она нам очень обрадовалась, но очень чем-то была напугана – заходите – и она шире раскрыла дверь.

         Мы зашли, квартирка у нее  была маленькая, но от всех вещей словно исходила приятная энергетика. В своеобразной прихожей, которая не отапливалась, было два небольших дивана. На них лежали вязаные пледы, висели в рамках старые фотографии, говорившие о том, что людям на этих фотографиях было очень хорошо. Несколько полок с книгами, и старый проигрыватель с пластинками. Я осматривалась по сторонам, мне очень нравилось у нее дома. Татьяна пригласила нас присесть, и мы опустились на один из диванов. Я хотела начать разговор, но Татьяна остановила меня жестом.

         -Вчера вечером, когда вы ушли, я тоже стала собираться, и уже надела пальто. Как услышала, кто-то позвал меня. Это был противно вибрирующий голос, которой, исходил отовсюду, одновременно. Голос был тихий, но от него у меня всё внутри вибрировало и он был… был настолько противный, что я не могу выразить словами. Она сказала, Тасяяяя… - она попыталась повторить, от этого и у нас побежали «мурашки» по телу, получилось очень уж правдоподобно. Это был женский голос.

         -Я обернулась, но никого не увидела, вместо этого, папка со стола сама съехала с него и с размаха ударила меня по голове. А папка-то нужно сказать, была толстая. Годы-то уже не те, в глазах потемнело, и я осела на пол. Хорошо, что хоть сознания не потеряла. И тут снова меня позвал этот ужасный голос. Она сказала: «Они больше ничего не узнают!!!».Тут я услышала, что кто-то разбил окно, и через него влезли три парня. Они были очень пьяные, у одного был в руке пистолет. Они зашли и замерли, словно жали команды. А ведь, так оно и оказалось. Снова этот голос, который был везде, и одновременно у меня было ощущение, что он только в голове. Он им приказал. «Уничтожьте весь архив к чертям!». Только они это услышали, как побежали в разные стороны, стали рвать документы, все, что им попадалось под руку, били посуду, которая у меня там была. И я подумала, что смогу потихоньку уйти, и даже открыла дверь. Но тут один из парней крикнул:

         -А ну стой, старая кляча! – конечно же, я застыла на месте. И он выстрелил, в потолок. Дурачок этот попал  куда-то в потолке, и все моментально погрузилось в темноту. Тут-то я и воспользовалась моментом и быстро выбежала. Но слышала, что они и в темноте продолжали все рвать и громить. Я хорошо знаю, наше знание, всю жизнь тут работаю. И свет у нас частенько гаснет, так что подняться наверх мне труда не составило. Хорошо, что на верху, были Слава и Дима, они как раз оставались на ночь в дежурке. Один побежал искать электрика, а Дима, пошел вниз задерживать этих сумасшедших. Жаль, только Славку-то - в больницу парень-то попал. Они его ножом пырнули… - Татьяна закрыла лицо руками и тяжело вздохнула.

         Видно было, что она за всех сотрудников очень переживала, проработав пол жизни в этом архиве. Она их всех хорошо знала, у кого какие семьи, кто у кого родился. Я бы сказала, она была бабушка для всех.

         -Значит, нам очень сильно повезло, что мы ушли раньше – сказала Лена. На это Татьяна, кивнула.

         -Что вы искали в этих бумагах? Зачем вам информация, про этот дом? -  спросила с мольбой Татьяна.

-Мы искали всю историю о доме… По личным причинам – я не хотела говорить, по каким причинам, нам была нужна эта информация. Татьяна все равно бы нам не поверила.

         -Это плохой дом – тихо сказала она.

         -Но я же вам, даже номера не назвала? – «этот проклятый дом все тут знают…». И словно прочитав мои мысли, Татьяна сказала:

         -Это проклятый дом, сколько девушек, тогда пропало. Был у нас в отделении капитан…

         -Капитан Евгений Тарасов! – воскликнула Катя.

         -Он самый – кивнула Татьяна – Женя был молодой и не женатый. Он с утра до поздней ночи  проводил все время на работе. Раньше были другие времена, люди любили свою работу. Он полностью отдавался ей. Не одного дела не оставлял не раскрытым. Старался, чтобы все были найдены. И всегда говорил: «если не мы, то кто?». Это был их не гласный девиз. И он этот девиз оправдывать по полной. Помню, ему тогда только дали ордер на квартиру. И он такой радостный был, когда переехал. Довольный ходил. Говорил, мне: «Все Тася, у меня теперь квартира, женюсь на тебе». Мы смеялись, это была шутка я его на пять лет старше – она улыбнулась приятным воспоминаниям.

         -В тот год и принесли ему несколько дел, о пропавших девушках… он тоже приходил ко мне в архив, все там перерыл и все, что нашел, перечитал, до последнего листочка. Он все глубже и глубже начал, как говориться «копать». А потом бац и исчез. Вот просто исчез. Не пришел на работу утром и все. Как так? Куда? Мы не знали. Все его тогда искали. И ни одной зацепки не было. Ничего. Время шло, а Женя все не объявлялся. Год прошел, потом второй. Все понемногу уже стали забывать нашего капитана Тарасова.

         Нашли его около староверского кладбища, около этого проклятого дома. Когда он пропал, мы его фотографии везде вешали, где только можно. И вот проходил утром, какой-то простой мужичок на работу. И узнал нашего капитана, который сидел у калитки кладбищенской. На улице было лето, июль. Самая жара, а его трясло, как лист осенью на ветру, словно от мороза. Мужичок этот сразу вызвал милицию. Как только узнали, что Женю нашли, я тоже с ребятами напросилась ехать за ним. Он сидел на земле, волосы длинные стали, грязнущие, не чесанные. Борода длинная – одним словом ужас! Он сидел, охватив себя руками, словно ему было холодно. Его била дрожь, и он качался из стороны в сторону. Бормотал что-то не разборчиво себе под нос. Когда мы ближе к нему подошли, все равно разобрать не смогли, что он говорит. А как он на нас глаза поднял, прекратил бубнить и уставился на меня. У него были большие серые глаза, и я видела, что взгляд, у него совершенно не безумный. Он очень сильно напуган, но не сошел с ума. И тут он кинулся ко мне:

         -Тася! – прошептал он мне в ухо – Тася, её надо убить!

         Я ничего не поняла, хотела спросить о чем он говорит, но врачи увели его в машину «скорой помощи». С тех пор он больше не работал в милиции. Врачи сначала поставили диагноз «сильное расстройство», но после того, как он начал им что-то рассказывать, про дом, какую-то ведьму, диагноз поменяли на «шизофрению» и он еще два года лечился в психиатрической больнице. Иногда я приходила к нему больницу. Пыталась спрашивать его, про то что он мне говорил, но он лишь отрицательно качал на мои вопросы головой.

         -Тась, не было ничего!  - это все что он как-то мне сказал.

         Где он был целых два года, пока его нашли, так никто и не узнал. Через несколько лет, понимая, что опасности для общества он больше не представляет, может сам себя обслужить и сходить в магазин за продуктами. Его выписали, но больше на работу он устроиться с таким диагнозом не мог. Городок-то маленький, все всё знают – Тася, тяжело вздохнула. Во всей это истории чувствовалось, что она его очень сильно любила, только любовь была безответной. Тася, тяжело вздохнула.

         -Так он умер? – тихо спросила Лена.

         -Нет! – сказала Тася, рассмеявшись – нет, он до сих пор жив,и кажется здоров. Живет все  в тоже квартире, которая досталась ему от милиции.

         -Нам нужно к нему – тихо сказала я, и посмотрела на Тасю.

         -Зачем? – спросила Тася.

         Я тяжело вздохнула и начала, рассказывать, про наше лето у бабушки в ее доме. Мы ее смогли впервые озвучить все втроем. Столько лет прошло, и я не очень уверенна, что девочки рассказывали ее своим мужьям. Даже если они все-таки рассказывали, то скорее всего им просто не поверили.

         Когда рассказ был окончен, мы сидели в полной тишине. Я думала, что Тася пинками, нас выгонит из дома, или вызовет полицию и скажет, что к ней в дом ворвались три сумасшедшие девушки. Но ее реакция была совершенно другая. Она соскочила с кресла так резко, что оно скрипнуло.

         -Одевайтесь, я знаю, где живет Женя. Нам нужно к нему! Мы быстро оделись и покинули квартиру.

         Тася практически бежала по дороге в распахнутом пальто, так что мы едва поспевали за ней. Она бежала очень резво для грузной старушки – думала я по дороге. Мы добрались до пятиэтажного дома практически за десять минут. Как только мы подошли к нему, на небе начали сгущаться тучи и послышались раскаты грома. Впервые за всю мою жизнь я слышала гром в середине сентября. Это было очень странно, но не страннее бабочки осенью. И точно знала, что это не шалости природы. «Она всё знает. Знает, что мы делаем».

         В этом доме, как я успела заметить (и это не единственный дом), на входной двери, не было домофона. Это был старый дом, около подъездов стояли деревянные лавочки. Для современного города, это большой раритет. И к тому же лавочки были не сломаны. Дом был из пяти подъездов, и около каждого стояла лавочка. У некоторых подъездов сидели старики и старушки. Но как только грянул гром, они поспешили зайти в дом. Мы зашли в самый крайний подъезд.

В городе, в котором жила я, тоже были такие старые дома. Но в них постоянно стояла грязь, запах кошачьей и человеческой мочи, переплетался в одну невыносимую вонь. Можно было встать случайно на шприцы от наркоманов и в отходы чьего-нибудь желудка. В таких домах любит жить темнота. Сколько бы раз не меняли лампочку, там всегда будет темно. Или свет будет, насколько приглушенный, что еле-еле можно было разглядеть лестницу. Там всегда будут соседи, которые ведут войну или с другими соседями или между собой, даже спустя поколения их дети будут продолжать эту войну. В таких домах всегда будет, семья, в которой есть пьющие родители, и родители которые бьют своих детей.

Но этот дом был совершенно другой. Видно было, что этот дом любили (во всяком случае, этот подъезд) в нем было светло.  На улице был день, и из-за туч на небе на улице стало темно, но в подъезде все равно было светло и уютно. Хоть и освещение еще не было включено. Пол был чист, здесь не было никакой грязи. Видно было, что люди, которые здесь живут, просты и доверяют друг другу – ни одной железной или «навороченной» двери, ни каких загородок. У всех стояли обычные двери – деревянные или обтянутые дерматином. Когда я была маленькая, таки двери стояли у всех, но время шло, и каждый хотел дверь, лучше, больше, круче.  В этом доме было очень приятно находиться, чувствовалась размеренность и спокойствие жильцов. Лифта, конечно же, не было. Стены были абсолютно чистые и никаких маркером или баллончиков. Пока мы шли, я даже загрустила, вспомнив, что и моя любимая бабушка когда-то жила в таком же приятном доме, на тихой-тихой улочке. Но из грустных мыслей меня вырвали сильные раскаты грома, от которых зазвенело в ушах. На эти звуки, мы все обернулись на окно в подъезде. И как мне кажется,  подумали одно и то же.

Капитан Тарасов жил на последнем (пятом) этаже. Когда мы добрались до нужной нам квартиры, Тася позвонила в звонок, и капитан Тарасов не заставил себя ждать.

- Иду, иду – за дверью послышалось шарканье тапочек.

Нам открыл дверь замечательный дедушка. Евгений Тарасов был абсолютно седой, волосы его доходили практически до плеч, а на лице красовались мохнатые усы.  Мохнатые, потому что этот лицевой аксессуар, требовал небольшого ухода, но капитана это видимо совершенно не тревожило. Его усы торчали в разные стороны, как пучок свежей петрушки. Такой забавный вид вызвал у всех улыбку и мы стояли в дверях и улыбались. А капитан строго посмотрела на нас, от чего наши улыбки быстро померкли. Он оперся о косяк, скрестил руки на груди и сказал:

-Тася! Сколько лет еще ты будешь, пытаться женить меня? – молчание разрядилось смехом в тихом подъезде. Он впустил нас в квартиру. Мне кажется, где-то в глубине он знал, что мы придем. Но как оказалось, мне это вовсе не показалось - он нас ждал.

Квартира у него была однокомнатная, но ухоженная. Для одинокого холостяка, это большая редкость. В комнате стояла софа, каких уже лет двадцать не производят, чистый ковер с витиеватыми узорами, местами уже немного вытерся от времени. Стенка со всевозможными советскими салатницами и бокалами. И судя по пыли, которая их покрывала, она стояли тут с тес пор как их сюда поставили первый раз. Так же был небольшой шкаф для одежды и пара книжных полок, в которые книги уже не помещались.  Из чего можно было сделать вывод, что капитан Тарасов много читал. Сам капитан был очень парадно одет. Не считая его смешных усов, серенькие брюки, вязаный жакет (судя по виду, недавно купленный), а на ногах закрытые тапочки в клетку. Если бы я не знала, что он был капитаном милиции, то подумала бы, что он или художник или писатель.

Мы все вчетвером уселись на софу, а Евгений Тарасов, сел напротив нас в кресло, положив ногу на ногу. И только он открыл рот, чтобы что-то сказать, как прогремел очень сильный раскат грома.

-Знает гадина, что вы ко мне пришли – сказал он не громко, но мы все равно услышали, его слова.

-Жень – начала Тася – помнишь, когда мы тебя нашли на старом кладбище? Ты тогда сказал мне «ее нужно убить». Так вот  эти девушки, кажется, тоже столкнулись с ней… с этим… Послушай их, они кое-что хотят тебе рассказать.

Капитан, кивнул головой в знак, согласия и сделал вид, что он весь во внимании.

-Когда мы были детьми – начала я – в этом городе у меня жила бабушка, и она купила этот дом… - в этот раз я говорила одна. Все молчали. А в это время на улице гремел гром, сверкали яркие молнии, и в окна хлестал сильный дождь. Когда я закончила, Тарасов так и сидел, не шевельнувшись, а потом, раздался сильный удар грома и капитан словно очнувшись, сказал:

-Я очень хочу вам помочь. Очень странно, что она все эти годы все не трогала. Меня эта сука, уже несколько десятков лет мучает. Хоть и говорят, что человек ко всему привыкает. Но невозможно привыкнуть к кошмарам наяву. Я конечно могу предположить, что вас она не трогала, потому что вы живете в другом городе и еще потому что, пока что есть тот, кого можно мучать. Это я – он печально улыбнулся - мне было всего двадцать пять и как говориться, жизнь только началась. Я работал в милиции и все было хорошо, а в двадцать семь вся моя жизнь закончилась…

Я занимался делами о пропаже девушек. Я много копался у Таси в архиве, и знаете, нашел много занимательных фактов, об это проклятом доме. Вы знали, что этот дом с 1933 по 1965, поджигали по одному раз в год?

-Мы об этом только вчера об этом узнали, как раз из архива. На это капитан кивнул головой, как делает учитель, когда очень доволен своим учеником.

-Кто-то тоже знал или догадывался, что там живет эта…это. И как мог, пытался избавиться от него. Но так же каждый год, дом восстанавливался… - он выдержал театральную паузу – сам! – он поднял указательный палец вверх - а как его восстанавливали, никто никогда не видел. Просто на следующее утро, после пожара, он стоял на тоже же самом месте, в таком же виде, в каком его и поджигали – он хмыкнул - все эти занимательные факты я помню, до сих пор.  Несмотря на то что, после того, как я узнал все это, у меня появилась справка, о том, что я душевно больной – он снова хмыкнул и переел взгляд на окно, за которым бушевала природа.

-Как-то я засиделся на работе допоздна. Я часто задерживался, но почти, всегда успевал на последний автобус, который уезжал в десять часов. Но в ту ночь я заработался до полуночи. Поэтому пришлось идти домой пешком. Я шел как раз, мимо этого дома. В голове все крутились обрывки этих дел, которые я просмотрел за день. Мне тогда и в голову не приходило, что этот дом его хозяйка, как-то могут быть связаны, с пропажей этих девушек. «Девушки без родителей» - я их так называл потому что, они были или сироты или убегали из дома из-за семейных проблем. Я шел и думал, о том кому и зачем были нужны эти девушки. Ведь любой насильник или маньяк преследуют свои цели. Даже у тех, кого после расследования, суд признавал, сумасшедшими, были  свои цели, которые они преследовали. Когда я проходил мимо, в одном окне этого дома, загорелся свет. И мне послышалось, что меня зовет, какой-то противный голос. Он был ужасный, и он словно вибрировал у меня в голове, от него голова моментально начала раскалываться. И точно мог поклясться, что это был женский. Я обернулся, но света в окне больше не было. Тогда я подумал, что мне просто показалось, от усталости. Когда я пришел домой, то сразу же разделся и лег спать. Тогда я уставал, сильно, что бессонница меня, никогда не мучила, в отличие от нынешних дней. В ту ночь мне приснился ужасный кошмар, он и сейчас иногда мне сниться. Я лежал на грязном полу, вокруг меня были свечи, очень много свечей, я стал оглядываться и понял, что я нахожусь на крыше, какого-то дома. Через нее сильно пробивался яркий солнечный свет. Мои руки и ноги были связаны, я попробовал пошевелиться, у меня это плохо получилось. Я стал еще осматриваться, и увидел старуху в халате. Она стояла ко мне спиной и что-то бормотала себе под нос.

-Эй! – закричал я. Но старуха даже не обернулась. Тогда я стал кричать еще сильнее, чтобы привлечь ее внимание, но все было безрезультатно. Она  лишь стала громче бубнить. Я ни слова не понимал, о чем она бормочет. Но потом она повернулась ко мне, приложила свой указательный палец к шубам и сказала:

-Шшшш – и снова отвернулась от меня.

Я почувствовал, что меня сильно схватили несколько рук одновременно. Может быть, пять или шесть. Они были ужасно ледяные и какие-то тяжелые, и они ползли по мне словно змеи. Когда они стали подползать к моему горлу я стал кричать  изо всех сил. Я орал, что есть мочи, пока не проснулся. Скорее всего, я и проснулся от своего крика. Когда сон развеялся, и сердце в груди немного успокоилось, то я смог более менее нормально соображать. Оказалось, что в тех местах, где они схватили меня, остались следы, словно ожоги. Он приподнял одну штанину и приспустил носок с ноги, на щиколотке виднелся след от небольшой руки.

-Но как?… - удивилась Лена – как мог синяк сохраниться настолько лет?

-Это не синяк – капитан Тарасов вздохнул и снова надел носок – это след мертвецов. После этих ночных ужасов, я решил пойти на работу тоже дорогой, которой шел ночью. Я хотел посмотреть, кто живет в этом доме, если вообще дом жилой. Когда я был ребенком, бабушка мне рассказывала, что в этом доме живет злая ведьма и к этому дому подходить нельзя, потому что если подойдешь, она утащит тебя к себе и съест. Я всегда думал, что она рассказывает небылицы, чтобы я с друзьями никуда не угодил. Но после ночного кошмара, мне отчаянно хотелось, чтобы это было и в правду сказкой, чтобы бабушка оказалась права. Но я работал в милиции там, в сказки верить было не положено. Но, как я уже говорил, я был молод, и все-таки решил проверить. Мой опыт всегда, говорил, что интуицию нельзя недооценивать. Когда я подошел к дому, я не стал сразу звонить в дверной звонок, я тихонько стал обходить дом, что бы посмотреть, кто есть в доме и так чтобы меня не заметили. Когда я подошел к одному из окон, краем глаза я заметил, какое-то движение. Оно было настолько быстрым, что я не понял, что это было, человек или животное. И я остался еще посмотреть. Но сколько я не стоял, больше ничего не повторилось. Тогда я вернулся к воротам и позвонил в звонок. Я несколько раз нажимал на кнопку звонка, так никто и мне и не открыл – капитан Тарасов тяжело вздохнул. Мы сидели молча в комнате, и было слышно только, как тикают часы. А за окном все так же бушевала погода.

-Она уже знает, что вы тут у меня – сказала он, глядя в окно.

За окном, погода разошлась не на шутку, такое ощущение, что на улице назревал ураган. Хотя утром, я смотрела прогноз погоды и даже дождя не обещали. Мы сидели, в этой маленькой и приятной квартире и мне казалось, что старый капитан знает ответы абсолютно на все вопросы. Я уже открыла рот, чтобы задать главный вопрос, который мучал всех нас, но он словно знал, что я скажу.

-А вот теперь перейдем к самому главному – он улыбнулся – куда же я пропал на два года, и где я был все это время? В тот день, я опоздал на работу, и получил нагоняй от начальства, потому что не присутствовал на утреннем совещании, а утром, как раз поступило еще одно новое дело о пропаже очередной девушки. Сильно мне конечно  от начальства не попало, я был на хорошем счету. Я был одним из немногих, кто так рано дослужился до капитана. Но суть была не в этом, а в том, что на моем столе теперь лежало четыре дела о пропавших девушках. А дело-то не продвигалось не на шаг. Пока я смотрел, на эти дела, я вспомнил, что в архиве, я нашел одну статью из газеты, в которой говорилось, о том, что после войны, тела всех пропавших девушек, нашли на староверском кладбище. Тогда я пошел к начальнику и попросил разрешение, на раскопки на кладбище и около него. Он мне тогда отказал, сказав:

-Жень, это какие годы были? Сейчас тебе никто этого делать не разрешит.

На этом вопрос о кладбище был закрыт. Но я чувствовал, что ответ где-то рядом, рядом с эти кладбищем и этим домом. Вечером, я решил снова пройти дорогой, через это кладбище и дом. В этот раз никаких признаков жизни, в доме не было, окна так и остались темными, когда я проходил мимо. Но я шел не к дому, а к кладбищу, ворота, конечно же, были закрыты. Можно было и перелезть, но я решил обойти его сначала, чтобы все посмотреть. Мне даже далеко идти не пришлось, около ворот я увидел, что есть кусок земли, относительно недавно раскопанный и утоптанный, судя по свежей земле. С собой у меня не было лопаты, чтобы посмотреть, что там закопано, я шел с работы. Но так как, время было ранее, я отправился домой за лопатой, и вернулся уже подготовленный после полуночи, с фонариком и лопатой.

Когда я воткнул, лопату в землю, и никак не ожидал, что она так легко войдет – значит, тут было-то свежее. Я стал копать. И выкопав не так много земли, я нашел, то что искал, в неглубокой яме лежал труп. Видно было, что он уже не первой свежести. Тогда я пошел звонить в отделение. Позже подъехал даже мой начальник, который сначала, дал мне подзатыльник, а потом пожал руку.

-Даже не знаю, похвалить тебя или уволить? Тарасов, твою мать! Ты куда полез?  - по его виду было видно, что его переполняет и злость и радость, что мы нашлю хоть что-то в этом деле. Он отнял у меня лопату и пошел к криминалистам. Когда тело увезли на экспертизу и все разошлись, я остался снова один.


Время было уже позднее, и радоваться или писать заявление об увольнении, мне предстояло только завтра. Да и тем более лопаты больше не было, я решил пойти домой. И проходя мимо дома, я увидел, что загорелся свет в окне. Я остановился и увидел в окне девушку, она улыбнулась, что-то сказала и сделала знак, чтобы я подошел. Я подошел к воротам и толкнул дверь, она оказалась не запертой и противно скрипнула, когда я ее открывал. В душе появилось, какое-то чувство тревоги. И я не мог объяснить, откуда оно взялось. Мне самому показалось, странным, что я почему-то боюсь. Столько раз я видел трупы и не первой свежести и много еще всяких страхов, от которых было по-настоящему страшно. Но тут ничего не понял, почему у меня «мурашки» от этого места.

На встречу ко мне вышла, молодая девушка на вид ей было восемнадцать-девятнадцать лет. Она была очень красивая, ее черными волосами играл неторопливый ветер, который поднялся на улице. Ее идеальные формы, видно было даже через халат, в котором она ко мне вышла. А глаза, они были настолько черные и бархатные, что когда она посмотрела мне прямо в глаза, у меня было ощущение, что я попал в паутину и вместо того, чтобы распутываться, все больше и больше запутываюсь в ней. И нет никакого выхода обратно. Она смотрела, и у меня было ощущение, что я куда-то падаю. Я падал в бездну, которая мне открылась, ужасно черная, которая поглощает абсолютно все вокруг себя. Это была черная бездна, которая меня поглотила целиком. И видимо я упал в обморок, потому что, очнулся я на том же чердаке, который мне приснился в кошмаре. На крыше было две большие балки, которые служили опорой для нее. Вот к одной из них я и был привязан. Мои руки были связаны за спиной.

-Очнулся капитан? – спросила она.

         Я сидел и молчал, у меня ужасно болела, голова. Словно после сильнейшей пьянки, в которой мне еще и дали по голове.

         -Что тебе надо? – спросил я.

         -А тебе?

         -Я веду расследование о пропавших девушках… - начал я.

         -Знаю, я что ты там ведешь – ответила она небрежно – зачем ты вообще в это полез? – и она обернулась.

         В ярком солнечном свете, который очень сильно пробивался, через доски крыши, она была не такая, какой я ее увидел ночью. Волосы у нее не черные, уже сильно пробивалась седина. Кожа, была сморщенная и обвислая, мне даже показалось, словно она ей большая. Вы можете себе представить? Кожа! Большая! Фигура не казалась, мне уже такой привлекательной, хоть она и была в том же халате в противные яркие цветочки. А глаза… её глаза… это были глаза трупа, причем уже давно не свежего. Работая в милиции, я насмотрелся на всякое, в том числе и на трупы. Она была уже не живая - это ходячий труп. А она улыбнулась и эту улыбку я до сих пор вижу в своих ночных кошмарах. В ее лице я тогда увидел всех пропавших девушек. Ее лицо менялось, это были лица всех девушек, которых она убила.Они все пролетали перед моим взором. Ее лицо менялось, и одновременно казалось, что у этого существа нет лица. Мне тогда казалось, что я уже умер, и мое сердце разорвалось на части. И лучше бы, было если бы я и правда умер, но я только отключился.

Когда я пришел в себя я увидел, что в середине этого места, лежит девушка, закопанная в землю. Я не понял, живая она была или нет. Женщина, которая меня сюда затащила, разделась, при этом посмотрела на меня таким горящим взглядом. Она откинула небрежным движением, свои волосы и разрыв землю руками легла рядом с той девушкой. Мой мозг не мог больше выносить, этих картин и я снова отключился.

В следующий раз, когда я пришел в себя, я молил Бога, чтобы я уже умер и больше ничего не видел. Я открыл глаза в тот момент, когда ко мне на четвереньках ползла эта голая женщина, эта старуха, этот труп со страшными глазищами, которые были очень огромные, и они горели! Горели ужасным светом смерти! На ней не было никакой одежды, только какой-то амулет болтался на шее. Мне было настолько страшно, что я не помню, как он выглядел. Она подползла начала рвать на мне одежду. Я понял, чего она от меня хочет, но это было настолько ужасно. Я брыкался, как мог, пинался, но не мог никак отбиться, хотя на тот момент я был очень физически здоров, но я не мог отбиться от этой женщины, если конечно она была женщиной, в чем я крайне сомневаюсь. Ее руки… когда она прикоснулась ко мне они были ледяными, словно камни. И я вспомнил свой сон, в котором руки меня пытались душить. Это были ее руки. И когда она все-таки смогла меня раздеть, хоть, я так и оставался привязанным. Она вся была ледяная, это был просто камень. После того, как она вошла в меня, я мало что помню,  единственное, что я отчетливо понимал, что мне очень холодно и что я умираю. Это было отчетливое чувство, словно вся жизнь уходит из меня и я стал куда-то проваливаться. Не знаю, как это назвать, может это снова был обморок, но мне казалось, что это что-то вроде комы или клинической смерти.

Я видел, ночное поле и какой-то костер, потом я видел очень много кричащих девушек, рождение, какого малыша, молодого мужчину, который схватился за сердце и умер, видимо прямо на работе. И больше всех было девушек, они кричали, ужасно кричали, я знал, что она не хотели умирать. Они все были голы, в крови и грязи. Они вылезали из могил и прятались за крестами, они ходили по улицам и кричали. Абсолютно все кричали, ужасным криком, от которого невозможно заткнуть уши, потому что этот крик был в голове. Этот дом он словно был живой, он дышал. Я не могу сказать, как, он но дышал, он был живым организмом.  Помню, только, одну свою мысль, очень отчетливо, я подумал «Господи помоги мне… я не хочу умирать…». Сначала я очнулся, от ужасной боли. Когда я открыл глаза, это чудовище сидело на мне и рычало, изо рта вылез огромный язык, и она рычала, но его нельзя сравнить ни с кем из животных. Голова раскалывалась ужасной болью, болело все просто не вероятно. Тут я попробовал пошевелить руками, они все еще были связаны, но веревка ослабла. И потихоньку начал дергать руками и веревка и каждым видимо сильнее и сильнее развязывалась. Как только мои руки освободились, я изо всех сил ударил ее своей головой.  Помню, что ноги меня не слушались и по дороге, я упал, помню, что схватил, свои вещи и кинулся к люку, с чердака, упал в низ потому что даже лестницу не увидел. Наверное, если бы я не был в шоковом состоянии, я бы что-нибудь себе сломал. Но я даже не помню, было мне больно или нет. Я выбежал заворота, в чем мать родила. Помню я добежал до кладбища и только там стал одеваться. И вот когда я уже одевался, до меня стало доходить все, что произошло и меня начала бить дрожь.Потом помню, что проходил миом, какой-то мужичок и когда уже приехали вы – он показал пальцем на Тасю - оказалось, что прошло два года.

-Я был и правда, не в себе, у меня был полный шок. И поэтому когда меня только привезли в больницу, первым делом врач меня спросил, где я был и что делал. Мне бы отоспаться, и прийти в себя, тогда бы я наверняка вернулся бы на работу, но я был в таком шоке, что так ему и выдал, что два года меня насиловал, какой-то дьявол. И вот… - он развел руками – теперь у меня есть справка, о том, что я душевно больной – он закрыл лицо руками.

А на улице, погода делал невероятные вещи, гремел гром, сверкали молнии и шел снег. Мы сидели молча и не знали, что на это сказать. У Таси на глаза навернулись слезы, и она заплакала в голос. А капитан Тарасов сказал:

-Тасенька, моя дорогая не плачь, тогда бы ты мне все равно не поверила, что меня насиловала, какая-то ведьма – и он так задорно засмеялся, от этого все засмеялись и наше напряжение вокруг, сразу же прошло. Но в этот момент, ударила молния, прямо в дерево около дома. И его куски повалились на асфальт.

-Ух ты! – Тарасов встал с кресла, и посмотрела в окно – я думаю, нам нужно поторопиться.

-Нам? – спросила я.

-Она мучала меня два года, и мучает до сих пор. Я каждую ночь вижу жуткие кошмары, от которых никак не могу избавиться. И если случается одна или две ночи без снов, то это просто счастье и тогда я наконец-то могу выспаться. Одевайтесь!










    





3.

-Жень! Ты в своем уме? – сказала Тася, уперев руки в бока.

-Нет – осветил он – у меня и справка есть, о том, с шизофреник с 1967 года – он рассмеялся. Чувствовалось, что уже спустя время капитан, стал это воспринимать с шуткой.

-Ну, это же безумие – взмолилась Тася.

Лицо капитана стало серьёзным, и он сказал:

-Тасечка, дорогая моя, мне каждую ночь сняться кошмары, я нормально не спал уже много лет. Да и к тому же я считаю, что должен отомстить этой суке, за свою испорченную жизнь.

-А куда мы идем-то? – спросила Лена, разводя руками.

-Я так думаю, что в тот старый дом – ответила я, глядя на капитана. На это он только кивнул и из шкафа достал пистолет.

-А это откуда? – Тася нахмурила лицо.

-Я все-таки работал в милиции – гордо сказала капитан – так скажем это мой трофей. И он нам пригодиться. Перед тем, как пойти в этот проклятый дом, нам нужно еще кое-куда зайти – голосу Тарасова чувствовалось, что он очень приободрился, и заиграли нотки авантюризма.

-Куда нам надо? – спросила Катя.

-Я даже думаю, что вы ее знаете. Это Антонина, когда вы были маленькие, она была ведунья, а сейчас уже старая ведьма. И иногда я к ней захаживаю.

-Тарасов! У нее-то ты что забыл?  - возмущенно спросила Тася.

-Тась, после психушки, у меня появилась масса времени, куда-то ходить – сказал он кряхтя, одевая ботинки – а что мне было делать? Куча свободного времени, на работу никто не возьмет, и к тому же я точно знал, что имел дело с нечистой силой – он встал и развел руками.

Тася подняла, руки вверх ,давай знак, что она сдается.

-Так молодежь, вы на машине? – спросил Тарасов надевая теперь куртку.

-Нет мы пешком, хотя машина тоже есть. Она у отеля – сказала я

-У нас есть отель? – спросил он глядя на Тасю.

Мы вышли на улицу, погода была ужасной, дул сильный ветер, который срывал последние листья на деревьях, дождь стоял просто стеной. И ко всему прочему гром с грозой совершенно не свойственной сентябрю. Мы шли без зонтов, от чего промокли уже через несколько минут, абсолютно насквозь.

Городок был маленький, и поэтому все было рядом, так по такой ужасной погоде идти было не очень далеко. Учитывая, что и дом который был нам нужен, находился на одной улице, где жила Антонина. Её остался таким же каким, я его запомнила, желтый и белами ставнями. Конечно время поработало и над этим домом, он был уже не такой новый и желтая краска местами стала отваливаться. Но все так же, как и в детстве, от этого дома не исходило никакой угрозы. От него исходило тепло и уют. Мы дошли и Тарасов постучал в дверь. Дверь открыла Антонина. На голове, как и тогда, был платок, но только спортивные штаны и футболку в обтяг, сменил халат и вязанная жилетка. Она приветливо улыбнулась, когда нас увидела.

-Кого я вижу! – в ее голосе чувствовалась радость.

-Привет Тонь! – Тарасов вскинул руку в приветствии.

-Заходите! – она открыла дверь шире, и мы все зашли.

Она не стала спрашивать, зачем мы пришли, он и так все знала, она же ведунья.

-Можно мы сегодня на улице ждать не будем? – спросила Лена, по лицу которой телки капли дождя.

-Нет, конечно – Антонина снова улыбнулась – сегодня вы мне все нужны рядом. И мы прошли в дом. Когда мы зашли, у меня сложилось впечатление, что время и не уходило никуда, все было так же, на тех же местах. Ничего абсолютно не изменилось.

Она провела нас в свою темную комнату, в которой горела только настольная лампа, а на столе все так же лежали колоды всяких карт, и множество всяких интересных вещиц.

-Садитесь – она указала рукой, на лавочку, которая примостилась, около стола – сейчас я все посмотрю и она взяла колоду карт. Она выкладывала карты одна за другой, потом взяла другую и тоже выложила несколько карт, и так она проделала несколько раз с разными колодами. Она смотрела на карты и что-то в них видела или даже читала. А мы сидели молча, и как мне казалось, даже боялись дышать. Антонина собрала все карты в колоды и снова положила их на прежнее место, где они и лежали до нашего прихода. Потом подняла на нас глаза и спокойно сказала:

-Она вас ждет, она хочет вашей смерти, хочет мести.

-А я и не сомневался – сказал капитан, хлопнув себя ладошкой по колену.

-Тарасов! Это уже не шутки – сказала строго Тася.

-А кто шутит-то.

-Как нам быть? – подала голос Катя – мы уже пытались от нее избавиться, и у нас не получилось – в глазах у нее стояли слезы отчаяния.

-Когда вы были маленькие, я говорила, что это очень сильно зло. Но вам нужно постараться еще раз избавиться от нее, иначе она будет вас мучить до конца ваших дней, а потом будет все тоже самое, делать с вашими детьми и так далее. Пока она вас не трогала, только по одной причине – и она указала на Тарасова пальцем.

-Ну, если это так, то это уже вполне веская причина, ее кончить – сказала капитан.

-В амулете, вся ее сила, это мы поняли, когда еще были детьми, но мы же его тогда положили в святую воду, как вы и сказали, что же мы сделали не так? – сказала и поняла, что на меня накатывает отчаяние с непомерной силой, я не знала, как её уничтожить, мы уже пробовали и у нас не получилось, что же нам делать теперь, я даже предположить не могла.

-Я тогда не объяснила, потому что не знала, так что за то что вы не смогли ее уничтожить моя вина. Я все поняла, только тогда, когда ко мне пришел Женя. Амулет, это она сама, все что когда-то кто-то видел, это оболочка не более, этом амулете, ее душа, и если сломать амулет, она будет уничтожена. Вы тогда, просто сунули его в воду, как я и сказала, но я ошиблась. Простите меня – и на глазах Антонины появились слезы.

-Значит нужно сломать, этот амулет к чертовой матери! – сказал капитан, с таим жаром, что я поняла, что он хочет ее убить, наверное еще больше чем мы – собирайтесь – сказал он и встал, мы тоже начали подниматься со своих мест.

Но тут Тася тихо сказала:

-Я боюсь идти –  но тут, Тарасов обнял ее и сказал – ты можешь и не ходить, тебе это не обязательно.

-А как же ты? – она посмотрела на него и тут в ее взгляде я увидела, то чего, наверное, они и сами не видели, когда были молодые. Она его любила, тихо, чтобы никто не знал этого, а он не замечал этого. Он тоже ее любил, но это была дружеская любовь.

-А я… я все-таки пойду – он вздохнул – но я постараюсь вернуться, и гульнуть нашу свадьбу с тобой на наши пенсии! Тась, ты прости меня, я столько лет ничего не хотел замечать.

Мы рассмеялись, смех, это единственное, что помогало в этой странной и страшной ситуации. И когда мы смеялись, воздух вокруг, словно становился легче и можно было снова дышать.

-Тогда пошли уже пенсионеры! – сказала Лена и направилась к двери.

Мы поблагодарили Антонину, и вышли из дома. Ее дом был около кладбища, а на другом конце этой улице на перекрестке виднелся этот ужасный дом…

И мы пошли три девушки, которые были напуганы ведьмой еще в детстве, пожилая женщина и выживший из ума капитан милиции Тарасов. Мы шли, нам в лицо хлестал дождь, было очень холодно, дул ветер, который пытался унести все, что было у него на пути, а над нашими головами гремел ужасный гром и небо рассекали злые молнии.








***

Когда мы подошли к дому, казалось, словно весь мир затаил дыхание. Прекратился дождь и ветер и только гремело и вспыхивало темное небо. Перед нами стоял старый дом, мне казалось, что он поменял цвет, словно озлобился. Он стал черного цвета. Хотя вчера, когда мы подходили, он был темно-коричневого цвета, как  тогда в детстве. Казалось, он был настолько ветхий, что если ткнуть в него пальцем, он развалиться. Но я знала, что это не так, этот дом простоял, возможно тысячу лет и еще столько же простоит.

Двери не раскрылись, как в фильмах ужасов, нас тут никто не ждал. Ворота так сильно покосились, что я сомневалась, что мы их вообще сможем открыть. Но перед тем как зайти, я задала вопрос, который меня мучал с тех пор как мы пришли к Тарасову.

-Что нам делать? – на это капитан сказал.

-Она любит страх, она им питается, так что как бы не было страшно, нельзя чтобы она нас победила. Наша задача, найти амулет, и сломать его и открыть эту бутылочку на ее шее. Тась, тебе возможно будет страшнее, нас всех, мы-то уже примерно представляем, что тут ожидать, а ты все это только знаешь на словах. Не бойся, я с тобой – капитан поцеловал ее в щеку, такого поворота событий мы никак не ожидали.

Он толкнул дверь ворот, и неожиданно для нас, она податливо открылась. Все-таки я ошиблась, нас ждали. Петли противно скрипнули и перед нами открылся сад, в котором ничего не росло уже много лет. Когда мы переступили порог, дверь за нами не захлопнулась, как в фильмах ужасов. Но переступив порог, наступила оглушительная тишина. Ни единого звука, кроме наших шагов и дыхания мы больше не слышали. В саду, все ужасно поросло и трава стояла вышиной по наши головы, а дорожка к дому оставалась протоптанной и ухоженной, словно за ней следили.

-Кто это тут пожаловал? – мы услышали, противно писклявый голос.

На пороге стояла…. жена моего дяди. Как-то даже не лезло в голову, что это может быть она, я хлопала глазами, такого поворота событий, не ожидала. Но за то это все объясняло. С детства я ее боялась, она была очень злая и завистливая, противная женщина.  В доме не возможно было спать, если она оставалась у нас ночевать, меня всю ночь мучали кошмары. А когда она смотрела, то мне казалось, она лезет прямо в мою душу, и что-то так ищет, словно копается в вещах, в которых хочет найти что-то ценное и дорогое.

-Пришли все-таки – сказала она, взгляд ее был настолько злобный, что я приготовилась к тому, что она сейчас прыгнет на кого из нас.

-Как так получилось, что ты… Что это ты?... Не ужели ты и есть та самая ведьма? – я просто не понимала, как такое может быть.

-А это всего лишь оболочка, которая мне понравилась. Твоя тетка, гадкая баба была, до того гадкая, до того вашу семью ненавидела, что вы даже болели чаще, только он ее вечной ненависти. Мне так понравилась ее черная душа. И теперь она моя!!!! Идите ко мне…– на последнем слоге, рот у нее стал открывать шире и шире, потом мы услышали, как треснула кожа рта, а он все раскрывался и раскрывался. Но тут капитан Тарасов достал пистолет и выстрелил в нее. И в момент, все исчезло. Словно никого не было на крыльце. А мы вышли из своего оцепенения.

-Охренеть! – сказала Катя, глаза которой были настолько широко раскрыты, что казалось, что они сейчас вываляться. Мы все обернулись на Тасю, которая стояла за капитаном и что-то шептала.

-Тась? – тихо позвал капитан. Но Тася не отзывалась, она закрыла глаза и стояла, сцепив руки в замок и читала молитву.

-Капитан, давайте ее не будем трогать – сказала Лена – пусть читает, если ей так легче.

Он кивнул и потом тихо сказал ей на ухо:

-Я вернусь, Тасечка – и снова поцеловал ее. И мы отправились на чердак. Все было так же, как тем летом, словно никого в этом доме больше не было никогда. А может быть, и не было. Я не знала ответ на эти вопросы. На чердак, так же стояла лестница, но в этот раз не было замка – люк наверх был открыт. Мы по очереди полезли наверх, первым пошел капитан Тарасов, как всегда разбавляя ситуацию шутками:

-Я хоть и старый, но все же мужчина и пойду первый. Другого, все равно нет – он махнул рукой и поднялся на верх. Следом стали подниматься мы.

Это был просто пустой чердак…

Он был пыльный, по всюду было много паутины и пауков. О том, что тут было логово ведьмы, говорили только очертания пиктограммы, в центре на полу. Мы ходили, но больше ничего здесь не было. Не сета, ни книг, потому что тем летом, мы смогли не все книги уничтожить. И тут мы услышали крик. Это кричала Тася внизу. Мы моментально слезли в низ, но оказалась, что дверь гаража стала закрыта. Мы пытались ее открыть, он она никак нам не поддавалась, пока мы искали, чем открыть дверь, крик снова повторился. Капитан бился, как птица загнанная в клетку, об эту дверь, но все было напрасно, она никак не поддавалась.

«Не откроешь старый пень» – голос был в наших головах, у всех одновременно. Я нашла в кармане зажигалку и зажгла ее, но оказалось, что кроме нас с капитаном, тут больше никого нет, девочки исчезли.

-Капитан – тихо позвала я – девочек нет.

-Настя, нам нужно попасть наружу. Эта сука дурит, нам голову.

«Ну конечно» – снова раздался голос – «все это не реальнотак ведь капитан»?

Тут я почувствовала, что-то ледяное схватило меня и держит за ногу. И так сильно сжимает, что у меня вырвался крик. Я попыталась вырваться, но не могла хватка была мертвая. «Она пугает нас – это не реально» - пронеслась мысль в голове. Я со всей силы, топнула свободной ногой, по этой руке, ощущение, было что я пыталась расколоть, камень, но я услышала сильное пищание и снова все исчезло. Ногу дико жгло, словно прошлась по крапиве, но тут капитан все-таки смог выбить дверь и появился наконец-то свет. Он выбежал наружу, а я следом захромала за ним.

-Настя, что с тобой? – на ходу спросил капитан.

-За ногу, рука схватила, болит, словно ожог.

-Пошли, нужно всех найти.

Мы выскочили во двор из сарая, но там никого не было. Двор был пустой.

-Куда они все делись? – спросила я.

-Если не  на крыше, то она сделала себе другое логово. Но я думаю, это все в этом же доме. Пошли искать – и капитан, схватив меня за руку, потащил в дом. В этот раз все было по-другому, все двери спокойно открывались и ничего нас больше не задерживало.

-Она ждала, чтобы мы зашли – сказала Тарасов, словно прочитал мои мысли.

По времени вечер только начинался, но из-за плохо погоды за окном уже сильно по темнело, а в доме казалось, была ночь. Он был пустой, в нем было очень много пыли, которая копилась в нем годами. Но выглядело все так, словно я вернулась в тот день, когда мы потеряли бабушку. Словно его никто больше не трогал, с тех самых пор и ничего не убирал, на столе на кухне, так же стояла, сахарница и пара ложек, которые мы оставили на столе. Все было на своих местах, только все покрывала паутина и пыль. У меня навернулись слезы. Кто-то сзади меня обнял за плечи, от чего я вздрогнула. Но это был капитан Тарасов.

-Я никого в доме не нашел – в этот момент мне показалось, что я вижу его тем самым молодым парнем, который работал в милиции. Но это ведение в один миг исчезло.

-Тшшш – я поднесла палец к губам и мы замолчали. Послышалось тихий монотонный гул, а следом, весь дом стал немного вибрировать. Мы ходили из комнаты в комнату, под нашими ногами только тихонько скрипели половицы. В зале мне показалось, что гул был сильнее. Я опустилась на колени и поднесла ухо, к полу.

-Я думаю, они тут – сказала я капитану, и мы стали искать вход в подпол. Но его тут не было, ни не нашли, ничего похожего на люк.

-В нашей комнате был такой люк, он может подойти, чтобы спуститься в низ дома – вдруг вспомнила я, и мы отправились в нашу маленькую комнатку, но когда мы зашли, двери за нами захлопнулись, с оглушительным треском. В этот раз мы не пытались выйти наружу, потому что знали, что мы точно на правильном пути. Капитан поднял, дверцу люка, в лицо нам пахнул запах подпола. Внизу была небольшая лестница, я это помню, потому что бабушка, как-то при нас спускала, туда варенье. Капитан стал спускаться, первым, я полезла следом. В то лето мы видели, эту лесенку, и она не была такой длинной, всего пара лесенок. А сейчас я все спускалась и спускалась, вскоре стало холодно, от того, что мы находимся под землей. И вот наконец-то лесенки закончились. Мы словно попали в другой мир, он был весь из земли - пол,  потолок были из земли, но потом был выше, чем в обычном подполе, вокруг была полная темнота, но по ощущениям, он был высокий.

-Что нам делать? – шепотом сказала я – тут так темно, как же мы пойдем?

-Момент – ответил капитан, и я услышала какое-то копошение, потом звук, рвущейся ткани – дай зажигалку – так же тихо сказал капитан.

Я на ощупь протянула ему зажигалку, он взял ее и чиркнул. Темноту пронзил свет. Капитан Тарасов, намотал шарф на молоток и зажег, получился отличный факел.

Теперь, когда появился свет, у нас появилась возможность осмотреться. Наверху примерно, метра четыре ил и пять, над головой виднелся люк, в который мы спустились. И подпол, если его еще можно было так назвать, уходил еще дальше, по всей видимости, в низ, потому, было ощущение, что дальше светиться земля. Но присмотревшись, видно, что впереди просто спуск. Мы тихонько стали двигаться вперед. И по мере того, как мы приближались, нарастал гул. Свет впереди был холодного голубого оттенка, и мы шли на этот свет, как ночные мотыльки. Это был свет от костра. Впервые я видела, как горит синий костер, он не был похож на то, как горит, газ в прилет. Нет, это был костер нежно голубого цвета. Около этого  костра Катя и Лена лежали закопанные в землю, открытыми оставались только их лица, которые были белее бумаги, а глаза были закрыты.  Тася сидела около земляной стены, связанная. Слезы в свете костра сильно блестели на ее лице, а рот был завязан, какой-то тряпкой.

-Она это делала при мне – тихо сказал Тарасов – она их хочет убить, она сейчас разденется, и на ней останется только амулет. Тогда-то нужно его как-то сорвать его с ее шеи.

А в это время, старуха, которая была женой моего дяди, медленно расстегнула свой старых халат, сняла все нижнее белье и подошла в ним. Она рассматривала девочек, словно продукты в магазине. Её взгляд, был хищным не смотря, на то что тело было строе, глаза горели нереальным огнем.

-Скоро я стану снова молодой – говорила она – а тебя я просто убью, если ты конечно не сдохнешь со страха. Но скорее всего сдохнешь, старая курица – обратилась она к Тасе, которая тихонько выла в углу, со связанными руками и ногами. В тот самый момент, когда она наклонилась и стала раскапывать руками Катю, я кинулась на нее, с силой оттолкнула ее от них. Так как это оказалось для нее очень неожиданно, она отлетела в сторону и ударилась о стену. Тарасов крикнул мне:

-Отойди! – я только успела отпрыгнуть, и он выстрелил в нее. Он попал в грудь. Она лежала голая, с обвисшей кожей и ее черты лица, начали меняться, она моментально начала разлагаться, словно этот процесс перекрутили на ленке. Лицо моментально почернело, а глаза, которые уже не видели, потеряли цвет и покрылись пеленой.

-И все? – спросила я в полной тишине.

-Не думаю – ответил Тарасов и кинулся к Тасе, развязывать ее.

Я сорвала амулет с шеи и хотела одеть, на шею, чтобы не потерять его, но Тарасов крикнул:

-НЕТ!!! Не делай этого! – ей сейчас нужно будет тело, положи его на землю и приводи их в порядок.

Я бросилась к девочкам, стала раскапывать руками, а они не двигались в голове пролетела мысль, что они могу быть мертвы. Так как обе лежали, без сознания и показалось, мне показалось, что они не дышат. Но нащупав пульс, я поняла, что их нужно приводить в чувство. Ко мне подбежала Тася и начала, трясти Лену за плечи, а я приводила в чувства Катю. Тряска ни к чему не привела, они болтались, как тряпичные куклы. Тогда я просто от отчаяния, дала крепкую пощечину Кате:

-Проснись, ты уже! – и после того, как я ее треснула, Катя открыла глаза. Она смотрела, и не узнавала меня и не понимала где она.

-Я умерла? – спросила она тихо.

А в это время все вокруг начало трясти, сначала я подумала, что это просто меня трясет, от страха, но оказалось, что все вокруг и правда трясет.

-Девочки, давайте скорее приводите их в чувство, и надо уничтожить амулет и убираться отсюда – сказал Тарасов – тут все может на нас обрушиться.

Лена открыла глаза и тоже первое время ничего не понимала. А в это время амулет, засветился очень сильным коричневым светом.

-Что с ним делать? – я схватила амулет и пыталась его открыть. Но у меня никак не получалось, и в итоге я только сломала несколько ногтей, он словно был запаян. Тогда я схватила его и кинула о стену. Но в этом месте, все было из земли, и стены в том числе. Я тогда в сердцах кинула его на пол и стала  топать его ботинком, но и тогда ничего не произошло. А землетрясение все нарастало, и с пололка уже начинала осыпаться земля нам на головы.

-Что с ним сделать, сука? – я закричала на почерневший, голый труп в углу, словно она сейчас могла дать мне ответ. Но, конечно же, ответа не было. И тут я увидела лопату, который видимо она копала землю, для своих «могил», я подбежала и схватив ее с силой воткнула в амулет, он не поддался. Я била снова и снова, и на третий раз я снова вонзила, острие лопаты, в амулет и он дал трещину.

Послышался такой оглушительный писк, что я думала, мои барабанные перепонки сейчас лопнут, я отбросила лопату и закрыла уши ладонями. Но это мало помогало. Из амулета вытекала коричневая жидкость и очень ярко светилась. Он был такой маленький, а жидкость из него все текла и текла. С потолка уже начали падать куски земли.

-Уходим! – крикнул капитан Тарасов – стараясь перекричать, этот ужасный писк.

Я подхватила Катю, которая успела наспех одеться, Лену под обе руки взяли Тарасов с Тасей и мы пошли наверх. Все вокруг ходило ходуном. Но мы шли и вскоре, мы увидели нашу лестницу, а следом и люк. Мы вылезли, в доме дела были еще хуже, через стены, пробивался очень яркий свет, он шел абсолютно, отовсюду. Пол и потолок стали рушиться и осыпаться, а окна стали лопаться, словно от сильного давления. Дом рушился, и мы поспешили наружу. Мы выбежали во двор и тогда увидели то чего никак не ожидали, яркий свет разрезал небо по полам и этот яркий луч устремился в огород, который зарос травой. Он был настолько ярким, что пришлось прикрыть ладонью, глаза. На том месте, куда бил луч, земля стала приподниматься, а из нее начали выходить женские фигуры, словно они поднимались по лестнице из погреба. Они не были красивы, как когда-то были при жизни, их тела были очень изуродованы. Каждая, кто поднимался и шел на этот яркий луч, поворачивали головы и кивали нам.  Говоря таки образом «спасибо». Когда ушла последняя, небо закрылось и свет пропал. Стало темно, потому что уже давно наступила ночь, а мы так и стояли, не смея пошевелиться. Но потом мы услышали треск. Дом согнулся по середине и рухнул, словно был из фанеры. Во все стороны, полетела грязь и пыль. Как только мы вышли за ворота, и они упали с сильным грохотом. От этакого шума люди в соседних домах стали выходить на улицу и смотреть на то, что случилось и откуда, такой шум.

























4.

Мы разошлись по домам, капитан Тарасов ушел с Тасей, а мы отправились в свой отель. Конечно, когда мы вернулись грязные в разорванной одежде, на ресепшене не стали спрашивать, почему. Девушка, которая там сидела, лишь по сильнее опустила голову, видимо, подумав, что мы бандитки. Разойдясь по номерам, мы просто упали спать, даже не приняв душа и не сняв грязной одежды.

В эту ночь мы все видели один и тот же сон. В этом сне мы были на небесах, мы видели, как девушки, которых убивала много лет, злая ведьма Ведислава (наконец-то мы узнали ее имя), встретились со своими родителями, те кто убегал из дома наконец-то помирились, а те кто не знал своих родителей, наконец-то их обрели.

На утро, мы решили, еще раз зайти к капитану в гости, чтобы попрощаться. Он за пятьдесят лет наконец-то выспался. Больше никогда в жизни, капитану Тарасову не снились кошмары. Наконец-то он сделал предложение Тасе и они поженились, такое в их городке встречалось редко, чтобы старики хотели жениться. Они прожили хорошую жизнь вместе, хоть и не очень долго.

А мы разъехались по домам. И жили долго и счастливо и никаких бабочек в середине сентября к нам больше не прилетало.













Послесловие:

А тот дом все так же стоит, его конечно внутри уже перестроили. Но он все такого, коричневого цвета с облупленной краской. Там до сих пор живут мои родственники, с которыми я не общаюсь.

То страшное лето в детстве, я часто вспоминаю. Мы были детьми, мои сестры до сих пор со страхом вспоминают, это лето. Это было лето, которое мы запомнили на всю жизнь.

И это и было толчком, чтобы написать эту новеллу. Там что-то жило и это «что-то» очень пугало меня в детстве. Нужно просто было взять детский страх и выпустить его на волю.








3 августа 2018 – 16 ноября 2018.

0
Рейтинг
+ Нравится
96
Просмотры
 Вам нравится эта работа!
?
Отменить
Загрузить комментарии