Дневник кота Мура - beWriter.ru
Шрифт
  • Roboto
  • Serif
-
Размер
+
-
Отступ
+
Сбросить

Дневник кота Мура

Прочее







Второй день после «Феликса»:

Ну, вот и всё. Наконец-то удалось уединиться после этой безумной гонки сегодняшнего дня, и привести мысли в порядок. Старые записки утрачены и навсегда, надо начинать новые как, впрочем, и саму жизнь.

А ведь утро, не предвещало особых сюрпризов, всё как всегда, солнце взошло вовремя, вороны на берёзе, стали рассказывать друг другу гадости про меня, ничего особенного, размеренная кошачья жизнь. Хозяйка, зайдя на кухню, насыпала в миску хрустяшек, я, как положено, покапризничал, клянча «Феликс», но был взят подмышки и поставлен перед фактом, что это лакомство съедено, причём совсем недавно. Сделав вид, что обиделся, я запрыгнул на подоконник, уставился в окно, стараясь показать ссутуленной спиной, как страдаю. За стеклом изморось переливалась на лучах солнца всеми цветами радуги, вороны, громко каркали, стараясь согреться, и тут моё внимание привлёк, неестественно хриплый вздох Бабули, и громкий стук, упавшей на пол, клюки. Я обернулся, старушка медленно оседала по косяку двери, судорожно шаря в кармане халата. На полу сунула себе что-то в рот, и, взяв в руки, эту мерзко-крикливую жужжалку, стала сбивчиво говорить. Сердце ёкнуло, и я кинулся к хозяйке, на помощь, но чем, чем может помочь обычный кот, а она смотрела своими добрыми глазами и чесала меня за ухом, говоря что-то нежное. Но я не мог понять что, я не понимаю, что говорят люди, различаю только интонации. Потом в одно мгновение всё смешалось, пришли чужие, громко топая и говоря шёпотом. Я кинулся под сервант. В этом нет ничего странного или опасного, они часто приходят, но в этот раз вместо того, чтобы уложить старушку, на кровать, проделав над ней какой-то странный обряд, завернули в плотную ткань зелёного цвета, и стали, нелепо шаркая, выносить из квартиры. Это неправильно. Она всегда уходила сама, непременно говоря куда, я, конечно, не понимал, но в том, что ей надо не сомневался. А сейчас. Душу, как и Бабулю, обернуло в холодную тряпицу тревоги. Тогда я пробрался сначала в лифт, а там и на улицу. Хозяйку спрятали в нутро белого автомобиля, и тот, издав истошный вопль и, замигав всеми огнями, понёсся прочь. Чёрной волной безнадёги накрыло с головой, и я бросился следом. Благодаря громким звукам машина не пропадала из моего поля зрение, но её скорость, я почти сразу стал отставать и, хотя бежал по кратчайшему пути, она с каждым мгновением отрывалась всё дальше и дальше.

Скорая помощь ускакала вдаль, все водители норовили пропустить её вперёд и, вскоре она затерялась в потоке машин, лишь истошный крик, ещё долго слышался вдалеке. Звук отдалялся болью в сердце и, превращались в слова, что нашёптывает кто-то самое ухо: – «Оставь это дело, поезд ушёл». И остановившись, тут же почувствовал, как устал. Воздуха не хватало, сердце бешено колотилось, лапы ныли и не держали. Я в изнеможении лёг на холодный асфальт, припорошённый снегом. Люди равнодушно шли мимо, пока какой-то мальчуган не попытался приманить и, заметив, что я его не боюсь, бросил палку, что держал в руке подошёл, сел на корточки и, начал чесать за ухом.

– Замёрз, наверное? – спросил он у кого-то невидимого мне, – Хотя ты вон какой знатный! Мордастый! Домашний наверняка.

После этих слов мальчик встал и, подобрав брошенную ветку, пошёл вместе, с невидимым для меня собеседником. В голове мелькнуло: – «Зачем палка-то, ты, что собака?».

Попытался встать, да, непривычны мне такие забеги, по пересечённой местности. Огляделся. И к своему удивлению, обнаружил на другой стороне ярко рыжее пятно, оно махало мне белой лапой. Дорога опасное местечко, посему не стоит кидаться очертя голову. И я долго топтался, стараясь, подгадать момент и когда поблизости не окажется ни одной машины, кинулся вперёд. Но, как только преодолел середину, всё пространство вокруг меня разорвало свистяще-ревущем воплем, неизвестно откуда взявшийся автомобиль, кричал мне в самое ухо. В глазах потемнело. И я рванул что есть мочи.

– Ты что, не знаешь? – с ужасом в глазах спросил маленький котёнок, который ещё не встретил свою вторую весну. Когда я на трясущихся лапах подошёл к нему вплотную, – консервные банки в разные стороны ездят. Кругом смотреть надо. Совсем домашний?!

– Что за консервные банки? – уставшим голосом поинтересовался я.

– Ну, куда люди садятся и едут!

– Это машины.

– Нет. Это консервные банки! Есть побольше и поменьше. Несутся сломя голову куда-то. А потом они все попадают в пристанище для вечно голодных!

– Пусть так...– у меня не осталось сил для спора с этой козявкой, тем более, её, наверное, уже не переубедить, – ты, лапой мне махал?

– Конечно! Я за тобой давно наблюдаю, с того момента, как ты из-за поворота выскочил. Потом ослабел и прилёг отдохнуть, – на самом деле я не ослабел, я чуть не умер от усталости, но за деликатность захотелось сказать спасибо, а рыжий не на секунду не замолкая, продолжал: – ты домашний. Выгнали, или сам сбежал? Хотя, какая разница, на улице тебе не выжить. Если некуда идти, оставайся, у нас к потеряшкам нормально относятся, Серый не будет против.

– А кто такой Серый? – мне удалось хоть что-то вставить, в этот словопад мелкого.

– Главарь банды, – котёнок приблизился к самому, моему уху и перешёл на заговорщицкий шёпот Вычурность слово «Банда» не насторожило, наоборот, успокоило, – а тебя как зовут?

– Хозяйка зовёт Гофман, – вспомнилось, как старушка, делает ударение на «г», и растягивает «о», глядя мне в глаза, и почёсывая щёки. В душе кто-то, очень маленький и настырный заскрёбся, а к горлу подкатил комок чего-то твёрдого.

– А мама как нарекла?

– Муром.

– О, как красиво, Мур, Мур, Мур, – заурчал малыш, и вспомнив, что и самому надо представиться, сказал: – а я Рыжик. Давай милости просим.

Малыш отошёл в сторону и широким жестом пригласил зайти. Подвал встретил полумраком, трёх лампочек, сухостью и уютом. Под самым потолком проходили трубы, они призывно манили теплом, уговаривая скорее прилечь и отдохнуть. В углу, в коробке копошились маленькие котята.

– Это – Били Вили, и Дили, – проследив мой взгляд, сказал Рыжик, и оглядев меня, добавил: – Ты, наверное, устал, еле на лапах держишься, лезь на теплотрассу вон свободное место, и подстилка там ничего, неплохая.

К счастью, я смог с первого раза запрыгнуть на пышущую жаром трубу, лапы ныли, хребет разваливался на части, сердце рвалось в клочья. Потоптавшись кругами, лёг на приятно пахнущую подстилку и забылся сном.

Третий день после «Феликса»:

Прожив неполные семь лет, я и подумать, не мог, что такое возможно. Ведь Бабуля существовала всегда, её светлые глаза, сладкий запах покоя, и добрые руки. Как теперь жить? Показалось, что время остановилось, что оно умерло, что просто взяли и душу, разрезали пополам, по живому, и часть ту, что намного больше, увезли на визжащей, на всех нотах, консервной банке. Лапы отошли от вчерашней беготни, но подниматься на них нет мочи.

– Друг мой, – глубокий баритон отвлёк меня от скорбных мыслей, говорившим оказался пожилой шатен шотландской породы, с длиннющими усами и мудростью в глазах, – надо смириться с потерей и идти дальше. Я тоже когда-то пережил подобную трагедию, и прекрасно всё понимаю. За весь день вы и головы не подняли, но чтобы не случилось надо держаться. Давайте начнём с самого простого с еды, есть возможность вылизать вчерашние банки из-под шпрот.

– Зачем? – спросил я, показалось невежливым не ответить на столь учтивые слова.

– Может так случиться, что вы до сих пор кому-то дороги. Надо верить в лучшее. Жизнь не стоит на месте, и что бы ни случилось она, не остановит бег, былое уже не вернуть.

Я поднялся на передние лапы, мысль о том, что жизнь ещё не кончина, проста и понятна, я сотни, раз говорил это самому себе, но хотелось это услышать кого-то другого. Слова, сказанные пожилым, умудрённым сединами котом, придали сил, вдохнули надежду и как тот чёртик из табакерки прыгнул Рыжик, словно ждал подходящего момента.

– Что проснулся? – бесцеремонно влез он в разговор, и звонким, как серебряный колокольчик голосом, начал знакомить, – это Платон, шибко умный, почти философ. А это Мур, по прозвищу Гофман, – домашний, вчера к нам пришёл.

– На самом деле мой хозяин лингвист, – при этих словах, Рыжик скривился как от зубной боли, а Платон с тяжёлым вздохом продолжил: – но не угодил невестке, отвезли подальше и бросили. На углу этого дома распрощался с жизнью, и столкнулся с Серым, теперь здесь.

– И как давно это случилось? – ужаснулся я, не хотелось верить в столь жестокосердный поступок людей.

– Двенадцать больших лун тому назад, много времени уже утекло.

– А моё мнение, – Рыжик резко поменял тему разговора, – всё это: – путь времени, река Хронос, и нелепые переживания о невозможности попасть в прошлое, чушь.

– Вы неправы друг мой отсчёт времени важен, – шотландец попался на простейшую уловку, и принялся, в очередной раз объяснять, свою методику, этому рыжему оболтусу.

– А как время считаешь ты? – делая вид, что, не слушает Платона, спросил Рыжик, – всё это я сто раз слышал.

– От Феликса, это вкусняха такая, хозяйка покупает и делает это она почему-то с завидной регулярностью, так вот одна лапа – это до Феликса другая после. Сегодня третий день после него.

– Умно! – восхитился Платон.

– Да ну глупость какая-то, сегодня – это, сегодня, завтра будет завтра, а вот вчера я, вообще, не помню.

Категоричность малыша, улыбнула, я спустился с теплотрасс, и обследовал содержимое вчерашних банок, оказалось, что я ещё не настолько голоден, чтобы есть такое. И наигранно бодрым голосом, попытался предложить свои услуги.

– Ладно, рассказывайте, чем я могу помочь, «банде»? – спросил я у Рыжика, что ходил за мной по пятам.

– Да чем? Ты же домашний, ты же ничего не умеешь.

– Не торопись с выводами друг мой, – сказал Платон, не слезая с теплотрассы, – не всё так просто. Он людей не боится, плюс, смотри, какой упитанный и милый, а если ещё попрошайничать умеет, то ему на хорошем месте, цены не будет.

– Это как?

– Вот ты, увидав человека, что делаешь, убегаешь. Ведь так? – начал Платон, и получив подтверждение, продолжил: – а Мур не побежит, а скроив умильную мордочку, будет заглядывать в саму душу, кого оставят безразличными его печальные глаза. Ну-ка расскажи, что ты делаешь, что бы заслужить этот твой «Феликс»?

– Ну, – задумчиво протянул я, на это есть целая система, как обратить на себя внимание с целью получения заветного лакомства. Только мне казалась, что она ведома всем кто с рождения привык мяукать, – сначала надо сесть посреди кухни, и попытаться поймать взгляд хозяйки, потом встать на задние лапы и поцеплять когтями край стола. Непременно трижды мяукнуть с эдаким грудным мырчанием, и бежать к миске. Неплохо работает бодание головой ног Бабули. Как вариант, мешаться и ходить кругами, обязательно щекоча хвостом под коленкой, напоминая о себе.

– И что помогает? – фыркнул Рыжик.

– А давай опробуем, это эмпирически, то есть на собственном опыте, – Платон сиганул с теплотрассы, его обрадовало возможность, заняться настоящей научной работой, – есть одно козырное местечко. Я сам там подъедаюсь, но за мою облезлую шкуру редко что дают, а Мур, другое дело. Взгляни на него.

Хорошим местом для клянченья еды оказался вход в магазин, что находился по соседству, обычный, наверное, магазин просто не с чем сравнивать, я сроду их не видал. Заняв место у самой двери, я принял скорбно-несчастный вид, какой только мог из себя выдавить, мои новые друзья спрятались под машиной, стоявшей напротив входа, во все глаза наблюдая за мной. Первая старушка, и сразу удача, она купила большой пакет вкуснях, своему любимцу, её щедрости не было границ, тут же на заботливо подстеленной газетке, образовалась внушительная кучка, аппетитно пахнущей еды. Корм, что я в своё время прозвал хрустяха, оказался хорош, но всё-таки не «Феликс». Потом на горизонте появились три девчонки, я бросился к ним и, стал активно почёсываться об их ноги. Сразу одну из них заслали в магазин и, мне предложили прекрасные кусочки мяса в желе, по шкале вкусностей они потянули на семь из десяти. Я обернулся и кивком призвал моих товарищей разделить не такую скромную трапезу. Оба мгновенно кинулись за накрытый стол, и приступили к пиршеству.

– Ну, мордатый, даёшь, – с азартом чавкал Рыжик.

– Да ты настоящий талант, артист просто гений, попрошайного жанра, – Платон тоже не сдерживал восторга.

– Подождите хвалить, девочки и старушки это несложно, вот настоящий крепкий орешек, дамочка после сорока, достойный вызов! – я вошёл в раж, да и похвала теплом легла на душу, – давайте на место, и наслаждайтесь тонкостью игры.

Первым делом надо поймать взгляд и, состроить самые умильные глаза, потом потянувшись передними лапами ухватиться за сумку, не переставая мырчать, что есть силы. Как не странно женщина сдалась сразу, почесав мене переносицу, она направилась в магазин, я обернулся и подмигнул друзьям, мол, считайте вкусняха на столе. Правда, жизни оказалось ещё прекрасней, огромная жестяная банка элитного кошачьего паштета. Рыжик не мог остановиться, его раздуло как воздушный шарик, как ему, удалось добраться до подстилки, одному самому мудрому кошачьему богу известно. Согрела душу его фраза: – «Впервые в жизни наконец-то наелся». Но как только остался наедине с собой, вновь накатила серая таска. Вспомнилось как Бабуля, уложив меня на колени и, усевшись перед телевизором, начинала лить слёзы умиления, наблюдая чужую жизнь.

Пятый день после «Феликса»:

И потекли тягучие дни. За мной закрепили место у магазина, где с самозабвением клянчил кошачий корм, в это время в двух шагах, под какой ни будь, оставленной здесь машиной, собирались котята. Сначала – Били Вили, и Дили позднее, к ним присоединились Офелия и Снежинка, а там подтянулись и остальные, еды хватало. Серый, как-то, когда я после удачной охоты, ввалился домой, вместе с оравой котят, во главе с Рыжиком похлопал меня по плечу сказав: – «Нам явно повезло с тобой, дружище, и, уже зима не так страшна, как ещё совсем недавно». Время буднично закапало, не на секунду не останавливая свой ход, блестящие дни, и кошмарные ночи, не всегда удавалось заснуть от гложущего чувства одиночества.

Пятый день до «Феликса»:

Утро. Подвал просыпается. Первыми поднимаются неугомонные, Били Вили, и Дили, они с дикими воплями, и визгом, начинают гонять по коробке от холодильника сухую селёдочную голову, следом подтягиваются Офелия и Снежинка, посмотреть. Платон, сладко потянувшись, спрыгнул с теплотрассы и осматривает вчерашние консервные банки, нет, он не хочет есть, у него это, что-то вроде ритуала. Рыжик занимает своё любимое место у входа – потаращиться на улицу. Серый проверив порядок, отправляется обходить свои владения.

Я тоже вслед за Платоном, осмотрел банки, подбежал Рыжик со ставшей традиционной фразой: – «С добрым утром братан»! И тут, словно солнышко вкатилось, спустившись в наш унылый подвал. Белоснежная, как альпийские горы на Бабулином календаре, с золотыми глазами, и прекрасная как новогодняя ёлка.

– Это Люська, – мурлыкнул Рыжик, проследив мой взгляд, потом усмехнувшись, призывно замахал лапой, – Люсь, иди сюда у нас новенький.

Сердце бешено застучало, причём так сильно, что чуть не выпрыгнуло из груди. И с каждым её грациозным шагом, что сближал нас, оно билось всё сильнее и сильнее.

– Это Мур, – радостно представил меня малыш.

– Мур? Красиво звучит. Так, это ты котят подкармливаешь? – мурлыкнула она и, не давав ответить, добавила: – а ты молодец.

Люся, прошла мимо, но её хвост слегка коснулся моей спины, потом пройдя за правым ухом, остановился на подбородке. Сердце остановилось.

– Хозяйка меня ещё Гофманом называет, – на выдохе проговорил я, быстро соображая как ещё привлечь к себе внимание.

– Надо же это, интересно, – кошка по прозвищу Люся, действительно заинтересовалось, и сердце стало приходить в норму.

– Он умный даже рассказать сможет, – влез как всегда, без спроса в чужой разговор, Рыжик, хотя вот сейчас я его за это, в душе поблагодарил.

– Во, во, поведай каково жить домашним? – поддержал тему, появившийся из ниоткуда, Билли.

– Ну что могу про это рассказать? – начал я, когда, расселись и угомонились котята, а Люся и Рыжик, заняли лучшие места в партере, – вот что самое важное для всех нас.

– Тарелка полная вкусных хрустяшек, что ты так ловко добываешь у магазина! – выкрикнул Вили.

– Тёплая батарея и мягкая подстилка, – добавила Офелия.

– Чувство спокойствия, – отозвалась Люся.

– Вот именно, – меня обрадовало, что мы чувствием одинаково, – хозяин может обеспечить, на мой взгляд, главное – чувство безопасности. Это когда тебя накрывает, как одеялом уверенность, ощущение умиротворения, что ли. А все эти вкусности, мягкие подушки и место на батареи всё-таки не главное, вторичное, наверное.

– А правду, говорят, что есть такое место в квартире, которое называют «миска»? – не успокаивался Вили, видимо, желудок требовал ясности, – и из неё никто, кроме тебя не ест?

– Да, причём хозяин, не отваживается трогать её, – меня удивила это простая мысль, Бабуля действительно ни разу не ела из моей миски, но тут же кое-чего вспомнилось: – однажды внук хозяйки привёл собаку, и та сразу стала зариться на мои вкусняхи!

– А ты что? – ужаснулся Вили.

– Ну, врезал разок по морде лапой, и всё, – хотелось казаться героем, и никому не стоило знать, что им оказался совсем маленький пекинес.

– Я тоже приложил бы, как надо коктистой лапой, – поддержал меня котёнок

– А, правда, что кошек постоянно гоняют веником? – осторожно задала вопрос Офелия.

– Ещё чего! – возмутился я, – мы любимцы! Хозяйка сама бегала за мной, посиди у неё на коленках, погрейся на батарее, смотри, опять вороны слетелись.

– То есть надо постоянно у хозяина на коленках сидеть?

– Ну не постоянно, по желанию, но делать это надо правильно. Для начала сесть потоптаться, устроиться и, потом начать вурчать причём, чем громче, тем лучше, а если прогнали, сделать вид, что обиделся, и пойти под кровать игрушкам жаловаться.

– А зачем кота прогонять?

– Так, сериал кончился!

– А что такое сериал?

– Ну, по телевизору показывают, надо таращиться на экран, и ронять скупые старушечьи слёзы.

– А что такое телевизор?

– Ну, это коробка, туда смотреть надо.

– А в неё и влезть можно? Тогда это самая лучшая вещь на свете! Была бы только рыбья голова! – загомонили котята.

– Нет, дайте договорить! Это целая коробка! На ней лежать можно. Его ещё покрывают такой белой салфеткой, считайте, самое чистое место в доме. И тут, сын хозяйки, ей новый телевизор подарил! Плоский!

– И чем они отличается?

– На нём лежать нельзя!

– А! Это предательство, – завопили котята, причём все разом, – о коте не подумали! Не здорово домашним!

– Ну, нет, её сын хороший. Один раз он мне классную мышку принёс.

– Живую?

– Нет! Мёртвую, сам всё за меня сделал! И она так пахла! Ну, я хвать и бежать под кровать, наверное, полдня там провёл, пока всю не вылизал.

Потом я ещё долго рассказывал, вспоминая счастливые денёчки, о Бабуле, о противных воронах, вечно дразнящихся за окном, об игрушках, и красном пятне, что невозможно поймать. Рассказ бесцеремонно прервали громкие урчания в животе вечно голодного Вили, что означало надо идти на охоту к магазину.

***

Вот как я отношусь к собакам, да никак единственная, с какой был знаком, боялась меня как огня, и не подходила ближе двух метров, она, вообще, старалась, не спускаться с рук хозяина. Поэтому собак я не боялся. И эта тоже была небольшой и нестрашной, но по-настоящему голодной и, с глазами полных отчаянья, дрожа всем телом от холода. Появилась она в самый неподходящий момент, когда у меня поднакопилось хрустяшки, оставалось уличить секунду, когда вокруг не окажется людей, и дать сигнал котятам, что, мол, «кушать подано». Я, всем видом продемонстрировал решимость, не отступить ни на миллиметр и, отстоять добычу. Пёс, огляделся в поисках поддержки, у окружающих, и стал медленно приближаться к трём кучкам аппетитных вкусняшек. Я выгнул спину и, встав на цыпочки, преграждая путь к вожделенному лакомству. Впрочем, драки не вышло, на меня обрушился удар сумкой по спине, не ожидая столь вероломного нападения сзади, я кинулся в убежище, под машину.

– …вон та мерзкая бабка тебя своей авоськой огрела, – закончил описание, не случившегося кровавого побоища Рыжик. Котята в один голос восхищались моей отвагой, а я с какой-то непонятной жалостью, смотрел на несчастного пса, что дрожа, как лист на осеннем ветру, торопясь и озираясь, поедал собранный мною корм. Боевой запал спал, сочувствие к несчастному животному, переполняла сердце.

– У, лопает, жаль корейцев у нас мало живёт, – продолжал горячиться Рыжик, сыпя явно где-то подслушанными проклятьями.

– Зачем ты так и, причём тут люди, делающие телевизоры «Самсунг». Пёс сейчас наестся и уйдёт, а мы насобираем ещё больше, – я старался донести до котёнка, однажды пережитую боль одиночества, – он один, он голоден, ему некого надеяться, а у нас есть хорошая возможность поделиться.

– Почему именно мы? – взвился Рыжик, но тут же споткнувшись о какую-то мысль, почесал лоб, и очень серьёзно добавил:– ох Мур тяжело тебе придётся на улице у тебя слишком доброе сердце. Узнай у Платона, скольких вот такие бобики наших прошлой зимой, покусали насмерть.

Долго не мог заснуть. Ведь еды хватает на всех, а вокруг злоба, агрессия, готовность рвать всех и всё в клочья. Я и сам был готов полезть в драку, вернее, я в неё полез, хотя на мне голодные котята, но и эту одинокую собаку тоже жаль.

Третий день до «Феликса»:

Зря Рыжик так, нет, я не с обидой скорее, наоборот, разве доброе сердце – это плохо. С другой стороны, он совершенно прав, не выжать на улице мягкотелому увальню, что умеет только клянчить еду у магазина. Значит, надо стать жёстче, циничней, ну и наглее, жизнь она всему научит.

С тяжёлыми мыслями, что не давали спать всю ночь, я по привычке, осмотрел вчерашние банки, котята с азартом гоняли высушенную голову, какой-то рыбы по коробке, Люся наводила марафет, для выхода в свет, Рыжик, по обыкновению высматривал что-то на улицы. Очередной короткий зимний день. И тут мне на спину, неожиданно, но очень деликатно, опустилась чья-то лапа.

– Здорово мордатый, – поприветствовал меня кот радикально чёрного цвета, лишь белый галстук да носочки, – ну-ка Рыжик представь меня.

– Это Пепел, наша краса и гордость, – радостно выполнил просьбу котёнок, как он так быстро преодолел расстояние от духового окна, до центра подвала, – искристая молния и серая тень в одном пакете. А это Мур, умильный слезовыжиматель, равных которого в мире нет.

– Моё кредо:– было ваше, стало наше. Нюх, скорость, напор, подскочил, подцепил на коготь и бежать.

– Зачем? – искренне удивился я, – достаточно сделать, печальные глаза и они всё отдадут сами.

– Наслышан о твоих методах, и даже вчера наблюдал за ними, и скажу честно, я в восхищении, но тем не менее, кража, только кража.

– Слишком похоже на ворон, разворошат на Бабуином балконе заготовки, да ладно, если б ели просто понадкусают да попортят всё.

– Ну, вороны, – коту почему-то понравилось это сравнение, и я тоже потом он, залихватски развернувшись практически на одном месте, и сверкнув искоркой в правом глазу, сказал, – устроить бы нам батл кто больше хавчика намоет, эдакое социалистическое соревнование, вот правил пока нет.

– Ну а зачем? – резонно заметил подошедший Платон, – у вас разные охотничьи угодья, методы и средства, если хотите. Вы неплохо дополняете друг друга.

– Прекрасно сказано старый, ладно ещё увидимся, есть у меня одна встреча на седьмом этаже, так что пака.

Сказал чёрный как уголь кот и танцующей походкой пошёл в сторону выхода.

***

Живя дома с моей Бабулей, больше всего на свете я ненавидел ворон. И почему Пеплу понравилось сравнение, его с этими гадкими птицами? Меня просто бесило, когда они, украв, что ни будь на балконе, возвращались и изощрённо издевались над моей беспомощностью. Ведь надёжные пластиковые окна защищали не только от холода и сквозняков, но и от праведной расправы.

И тут подарок судьбы, одна из этих серых птиц потрошила какой-то, наверняка украденный пакет. Ну что пора поквитаться за старые обиды. Я стал подбираться к ней, припоминая, как крадётся к добыче Рыжик, со стороны это, конечно, выглядело весьма потешно, но я старался изо всех сил. Пока я приближался к птице столь экстравагантным способом, сложилось такое впечатление, что этого делать необязательно. Ворона прекрасно меня видела, но ничего не предпринимала, для собственного спасения. Тогда я кинулся в атаку, ведь цель так близка, но каким-то чудесным образом в моих когтях ничего не оказалось, а птица, отскочив в сторону, всем своим видом намекала, что опасности и вовсе нет. Гнев, медленно поднявшись от кончика хвоста, рванул к ушам, я бросился ещё раз, потом ещё и ещё. Но ничего не изменилось, наглой птице, всякий раз удавалось, в самый последний момент, отскакивать в сторону, но недалеко как раз на один, весьма, нелепый прыжок. И тут до моего слуха долетел истошный мяк справа, я обернулся, Рыжик, стоя на задних лапах, изображал ветряную мельницу, привлекая внимание. Я решил, что с воронами всегда успею поквитаться, а спасать друга, от сумасшествия надо сейчас.

– Ты чего? – не дав сказать мне даже слова, зашипел котёнок, – это же ворона она хитрая, тебе повезло, что она развлекалась с тобой в одиночку.

– Она же птица, – растерянно запротестовал я.

– Ты Пепла назвал вороной, я думал, что знаешь. Поймать её настоящее искусство, кстати, он их умеет ловить, за что не раз получал жёсткую ответку.

Я обернулся и посмотрел на серую птицу, та улыбалась, наслаждаясь своей безнаказанностью. Бывает такое, что в одно мгновение чувство ненависти в душе, уступило место, глубокому уважению к этим пернатым жителям города. Ведь всё, что они вытворяли, не касалось именно меня и, было незлобиво, и даже, если хотите, с юмором, а все мои обидки касались лишь непомерно раздутого самомнения, достаточно не обижаться, и всё. А методы добычи пропитания у каждого своя, у меня своя, у Пепла своя, а у ворон своя.

Один день до «Феликса»:

Вчера весь день мело, в такую погоду, добрый хозяин собаку не выгонит на прогулку. А мы кошки, поэтому весь день спали, от голода спас Пепел притащив хвост какой-то рыбы, а Рыжик пакет с помойки, набитый куриными костями. У всех плохое настроение, поэтому не хотелось даже разговаривать.

Метель улеглась ещё ночью, к утру ветер утих, небо поднялось высокой синевой, а солнышко залило всё вокруг золотистым светом. Подморозило. Но холод не чувствовался. Рыжик подсвеченный, ярким светом восседал в проёме духового окна, на своём излюбленном месте.

– Здорово мелкий! – послышался хорошо поставленный голос, снаружи.

– И вам не хворать, – отозвался котёнок

– Мордатый, что у магазина работает, ваш? – задал вопрос другой.

– Ну что, Вискас, есть?!– спросил первый.

– Вискас съели ещё вчера.

– А если найдём? – с напором мявкнул второй.

– А если нет? – дерзко ответил котёнок

– Тогда тощи Фрискас! – уже миролюбивее предложил второй.

– И его нет. Откуда? – Рыжик тоже пошёл на мировую, решив всё объяснить, – была же метель. Вчера ни кто, никуда не выходил.

– Ммм! – протянул первый, – понятно.

– А что у вас есть? – совсем миролюбиво спросил второй.

– Ну, – Рыжик развернулся и оглядел весь подвал, – рыбьи кости. Пепел вчера притащил.

– Рыбьи кости, – оба зафыркали, как сломанные пылесосы, – фу, фу рыбьи кости.

Я потянулся и побрёл проверить вчерашние банки, со стороны дальних подвалов подошёл Серый. Подмигнул мне и заговорил своим незабываемым баритоном.

– Слышал? Даже в «банде» Мурзилки тебя знают, гордись!

– Горжусь, – ответил я, немного подумав, добавил: – наверное.

– О сарказм, – ухмыльнулся, Серый, – растёшь и, тем не менее, благодаря тебе, у нас всё наладилось, глядишь, и все котята встретит свою первую весну. А главное, Рыжик перенимает опыт, твоё умение, не пропадём.

– Он большой талант, бабушек уже не боится, так что почти готов к работе.

– Это всё хорошо, но я дурной душок чувствую, – старый кот потянул носом воздух, и уставился в темноту прохода из дальних подвалов.

Там что-то зашевелилось, и на свет медленно, но твёрдо вышла троица. Серый вновь ухмыльнулся и направился навстречу. Я предпочёл скрыться, уйдя в сторону.

– Это Пират, тот, что слева Филофей, а справа Уголёк, – прокомментировал подкравшийся со спины Рыжик, – у него тоже была банда, но в прошлом году у них случилась беда, и с тех времён они неприкаянными бродят. Прослышал что, мы благодаря тебе поднялись, вот и явился удачу попытать.

Тем временем два боевых кота сошлись на расстояние словесной перепалки.

– Тывы кто такой? – на одной ноте завыл Серый.

– Яяяяя крутой! – в ответ завопил, Пират.

Оба кота, практически уткнулись друг в друга лбами, и продолжили выкрикивать оскорбления.

– Тыыыыыы, кость сушёная!

– Тыыыыыы, пупок куриный!

Все обитатели подвала собрались, рассевшись по теплотрассам, и газовым трубам. С большим азартом наблюдая за всем происходящем. Я такое в той, далёкой уже жизни, видел по телевизору, когда два почти голых человека жестоко дрались, а тысячи людей смотрели на это.

– Господа! Это как-то некультурно, тут дети, – попытался протестовать я, услышав очередной перл в перепалки двух ветеранов уличных драк, и закрыл глаза Рыжику.

Тот хмыкнул, но мои лапы от морды отрывать не стал.

– Тыыыыыы, крыса бесхвостая!

– Тыыыыыы, псина брехливая!

Я попытался закрыть Рыжику, уши, он повернулся и посмотрел смеющимися глазами, и до меня дошло, что на улице он ещё и не такое слышал.

– Тыыыыыы, шкура свиная!

И этого Пират не смог стерпеть, он молнией бросился в атаку, Серый ловко поймал его на противоходе он, вцепился в правое плечо и, обхватив передними лапами шею, бросил противника на пол. Через мгновение оба свалились в один шерстистый, клубок, который с душераздирающими воплями стал кататься из стороны в сторону по всей площади подвала. Зрители замерли, наблюдая, как два ловких бойца драли, рвали, грызли друг друга, визжа и раскидывая по округе клоки шерсти.

Мне опять захотелось прикрыть глаза Рыжику, но закрыл себе, и как только перестал видеть, что происходит на ристалище чести, всё замерло, и через мгновение зрители издали победный вопль. Я убрал лапы от глаз, Пирата не было, а Серый сидел в центре и, морщась, зализывал раны.

– Ну, вот и всё! – подытожил Рыжик, потом добавил с каким-то удовлетворением: – нашпынял Серый Пирату, как ребёнку, видимо, ослабел, на вольных хлебах.

– Куда он сейчас? – со вздохом вырвалось у меня, потом сдерживаясь изо всех сил, добавил: – надо подумать, не привык я к таким зрелищам.

Рыжик пожал плечами и проводил взглядом до дверей. Я с разбега бросился в сугроб и закопался по самые уши. Мысли путались, несясь вдаль, обгоняя друг друга. На моих глазах, только что, свершилась драма драм. Один вожак бросил вызов другому, и остался ни с чем. Но почему он не попросился просто пожить, как я, наверняка оказался бы, полезен для общества, для «банды». Но не захотел, не смог и, видимо, не сможет никогда. Так что в нём есть, такого чего нет во мне, почему я смог, а он нет. Или прав Платон, «Сознание определяет бытие» а не наоборот.

Два дня до «Феликса»:

Прошедший вечер не помог забыть вчерашние, ни вся эта суета, ни яркое морозный день, ни вечные восторги катят, хотелось уединиться и привести линию горизонта этого мира в порядок. Мне казалось, что если немного раскину мозгами, то жизнь, как и прежде, примет свои обычное очертания, с простыми ответами на любые вопросы. Поэтому дождавшись, когда все заснут, решил покинуть территорию, контролируемую, «бандой», чтобы мыслям, ничего не мешало. Но на этот раз не стал закапываться в снег, вчера весь замёрз и промок, а отправился в дальний подвал, где горела всего одна лампочка, полумрак наверняка настроит на философский лад.

Дальние подвалы. Здесь никто не убирает, а посему кучи мусора и крайне неуютно. К тому же теплотрасса, пройдя через многочисленные квартиры, не так греет, поэтому заметно прохладней. Когда я выбрал подходящее место, и для порядка хорошенько умылся, слух уловил лёгкий шорох в углу, я насторожился и стал красться. Но следопыт из меня не очень, если честно, вообще, никакой, и первый камушек, попавший под лапу, прогремел набатным колоколом. В темноте вспыхнули два красных глаза. Прятаться не было смысла, и я вышел из-за укрытия. На груде битого кирпича стоял зверёк похожий на питомца одной вредной девчонки, что частенько захаживала к Бабуле, но серого цвета.

– Друг мой, – как можно дружелюбней начал я, – отчего вы прячетесь здесь. Когда, совсем недалеко, и светлее, и теплее, и есть чем перекусить.

– А вы почему не там? – зверёк напрягся и начал исподволь оглядываться.

– Да так, подумать понадобилось, много что случилось за последние дни, – мне изо всех сил хотелось, тоном, манерой, мягкостью в голосе, успокоить его.

– А вы меня не боитесь?

– А чего бояться? Вы крыс, я с одним из ваших частенько встречался, только вы серый, а тот цвета только что выпавшего снега.

– А, понятно, – крыс немного расслабился, а потом, видимо, на что-то решившись, вполне откровенно сказал: – а, я вот присматриваю новое местечко для своей семьи.

– Семья – это важно, – это слово отдалось нежностью в сердце. Правда, я уже не понимаю, что семья для меня сейчас, Бабуля, или уже «банда». И свою мысль сформулировал весьма уклончиво: – у меня тоже когда-то была семья, но я её потерял и, вот сейчас ищу новую.

– И как, получается? Что тут за местечко?

– Ну, если вас не огорчит соседство с кошачий «бандой».

– С кошачий «бандой»? – крыс весело рассмеялся, – боюсь для нас это неприемлемо.

– Почему? Вас напугало слово «банда» но это не совсем, правда, её так называет только немного подросший котёнок, сами понимаете, в этом возрасте хочется казаться: сильнее, выше, агрессивней. А так это милые и почти интеллигентные члены общества. Есть настоящий философ, с которым приятно поговорить о высоком, хотя он настаивает что лингвист.

– Как давно вы в этой «банде»?

– Да совсем недавно, но многое повидал.

– Тогда понятно, вы домашний, и не голодали, – крыс пригладил усы – как только нужда постучится своей костлявой рукой в вашу дверь, вся терпимость, и если хотите толерантность, растворится как подмоченный сахар. А у меня семья. Вы добрый кот, вот только голод даже из вас сделает страшного хищника.

– Да, возможно, я вчера наблюдал похожую картину и, судя по всему, бытие действительно диктует правило игры сознанию.

– Прекрасно сказано друг мой. Но позволю дать один совет, «банда» это, конечно, хорошо, сухой подвал, тёплая труба, и надёжный кусок хлеба, вот только постарайтесь вернуть себе старую семью.

– Спасибо за совет.

– Желать нового свидания не буду, смешно крысу хотеть встрече с котом. Так что прощайте.

Зверёк, с разбегу нырнул в какую-то дыру, и исчез. Вернуть старую семью, легко сказать, ведь я не знаю, даже где дом Бабули.

Пять дней до «Феликса»:

Слова крыса глубоко засели в душу, но и вернуться в прошлое я тоже не мог, что делать, надо привыкать к тому, что предоставляет судьба, нет смысла мерить время вкусняхой под названием «Феликс», никто не расщедриться на это баснословно дорогое лакомство. Может надо начать жить, как говорит Рыжик, день прошёл и хорошо, будет завтра, и разницы между ними нет никакой. Хотя скорее это раньше между днями разницы не наблюдалось, теперь что ни день, то новое открытие, что не ночь, то неожиданная встреча. Вот только зачем ждать этого дня, раньше ждал «Феликса», а что теперь? К чему волочить жизнь, без цели, идеи, надежды на будущее, клянча у магазина, пускай дешёвый, но всё-таки корм?

И вот я в сегодня – что, вчера было завтра, всё на месте и автомобиль, и Рыжик, и котята. Начинаем работать. Я, вспушив хвост, медленно и вальяжно подошёл к дверям, вспоминая самый печальный день, готовлюсь ловить очередную жертву.

– Вот он! Я говорила он каждый день сюда приходит, – раздался со спины дребезжащий старческий голос, я ничего не понял, я не понимаю, что говорят люди, но сердце понеслось в пятки, мне бы посмотреть но, не могу, страх не увидеть того, что так хочется, сковал и я не смог даже пошевелиться.

– Ну, куда ты дурачок подевался? – этот голос я узнал бы из тысячи, да наверняка даже из миллионов, и в одно мгновение оказавшись на руках, я закрыл глаза и втянул столь радостный запах родного дома, своей семьи.

Из-под машины выскочил Рыжик, он сиял как начищенный медный пятак, и в своей вычурной манере, продемонстрировал отношение к происходящему, оттопырив большей коготь правой лапы, котята подняли радостный визг. Бабуля, не опуская меня на, землю принесла в до последней мелочи знакомый дом. Пока шли, я внимательно примечал дорогу, чтобы не потерять то, что с таким трудом нашёл.

Первый день после возвращения.

Ну вот и прошёл первый день, моей новой, старой жизни, я сижу на подоконнике и смотрю на берёзу, на ней вороны, и без остановки, думаю, думаю, думаю. Мыслей так много, что не могу сформулировать даже вопросы, чтобы попытаться на них ответить, Кто для меня Бабуля? Кто для меня те, кто остался в далёком подвале? Кто я в этом мире? Как, вообще, жить после того, что со мной приключилось?

0
Рейтинг
+ Нравится
38
Просмотры
 Вам нравится эта работа!
?
Отменить
Загрузить комментарии