Человек и демон - beWriter.ru
Шрифт
  • Roboto
  • Serif
-
Размер
+
-
Отступ
+
Сбросить

Человек и демон

Мистика/ ужасы/ триллер

Человек и Демон


Пролог

Марина весь день провела в расстроенном состоянии. То и дело слёзы от всплывающих воспоминаний выступали на её карих, когда-то живых и счастливых глазах. Она пыталась занять себя обыденными делами: готовкой, стиркой, глажкой и прочими хлопотами, но они могли занять только руки, а голова по-прежнему продолжала думать о случившемся. "Почему он так жестоко поступает со мной, с собой, со всеми нами? – колючий ком вставал в горле, а на глазах выступали слёзы. – Неужели он нас не любит? Но почему? Нет, это не он, это всё... Боже мой, я даже не знаю, что с ним случилось. Что-то в нём изменилось... он, словно стал чужим, – Марина села на стул и уставилась в одну точку. Чёрные вьющиеся локоны обрамляли уставшее, с преждевременными от переживаний и недосыпа морщинами лицо. – А ведь когда-то мы и подумать не могли о таком", – она закрыла глаза руками.


Ей вспомнились ежедневные прогулки по Черноморскому бульвару и вдоль Чертановских прудов или же здесь в Царицынском парке. Весной именно там они устроили свадебную фотосессию. Это было лучшее время в её жизни! И после каждое воскресение они приходили сюда и проводили время вместе, отдыхая от беспокойств и забот. Затем родилась Алёна, и они почти год не приходили сюда. Когда она научилась ходить, вся семья стала приходить сюда раз или два в месяц, а в летние месяцы и того чаще. Это тёплое семейное счастье и любовь объединяла их, окутывала, словно облако и казалось, что так будет вечно. Они жили не только друг для друга, но и для своей дочери, даря ей всю свою заботу и внимание. И это сближало их самих. Счастливые деньки. А потом родился Ваня. Он был более капризным и слабеньким, но они любили его ничуть не меньше дочери. Да, гулять они стали реже, а во дворе дома было просто невозможно вот так сесть и спокойно смотреть на природу, ощущать дыхание ветра и тепло прикосновений: то машины гудят, то подростки включают музыку на полную громкость, то дети начинают драться с другими из-за не поделённой игрушки. А дома руки мужа не казались такими тёплыми, как в парке. Словно само место это располагало к нежности. Марина тоскливо обхватила плечи худыми бледными руками и прислонилась к стене. "С тех пор, как мы окончательно переехали к нему, дорога сюда поросла травой. Только раз в год в конце мая, когда парк расцветает и предстаёт во всей своей красе. Может именно поэтому? Поэтому наши чувства охладели? Находясь, всё время рядом, мы перестали проводить время вместе. Какой парадокс!" – Марина закрыла глаза, и из них потекли горькие, обжигающие лицо слёзы.


Вымотанная за день физически и эмоционально Марина буквально рухнула на постель. Голова просто раскалывалась. "Неужели у него она всегда так болела?" – одна только мысль о муже больно сжимала её грудь. Марина взяла телефон. За весь день даже не вспомнила, где он лежит, как никто не вспомнил о ней. Хотя, нет... одно непрочитанное сообщение. От мужа. "И как он может писать после того, что случилось?" – Марина долго решалась читать или нет, но любопытство, смешанное с обидой и надеждой, взяли верх. В сообщение было написано только одно слово: "Прости". Марина бросила телефон на диван. "Простить? Что простить? Все те гадости, что ты наговорил? Твоё ненормальное, агрессивное поведение? Идиот!" Целый час она не могла уснуть и всё думала о том, почему он это пишет, и чего он пытается этим добиться.


Дети уже спали, так что она на цыпочках вышла на кухню и позвонила. Он не брал. Марина подождала несколько минут и позвонила ещё раз. Ей страшно захотелось услышать его голос. "А вдруг, с ним что-нибудь случилось? Он был так возбуждён, словно не в себе. Никогда она не видела в его глазах такую безумную ярость и отчаяние." Она написала: "За что простить? Позвони утром", – захлопнула телефон и пошла спать. Однако уснуть она смогла только далеко за полночь. Ей всё вспоминался прошедший месяц – месяц, который показался ей затянувшимся, бесконечным кошмаром.

Глава I


Лил холодный осенний дождь. Люди выходили из метро и скорым шагом шли к автобусной остановке. Но она уже была битком забита теми, кто пришёл раньше, поэтому новоприбывшим ничего не оставалось, кроме как стоять и с завистью смотреть на тех, кто был укрыт от этих противных, колющих лицо капель, а также на тех, кто по счастливой случайности или по свойственной предосторожности взял с собой зонт. Тридцати пятилетний высокий человек с короткими темно-каштановыми волосами стоял немного поодаль от всей этой нетерпеливой толпы, лениво и устало глядя на табло. Он работал программистом в торговой компании и прилежно выполнял свою работу. Каждый день с понедельника по пятницу он приходил к девяти часам и уходил в шесть. С годами этот режим жизни настолько стал привычен для него, что он даже не замечал, как утром оказывался на работе и приступал к своим обязанностям, и как вечером оказывался дома. Там его ждал ужин, приготовленный женой, прогулки с ней и детьми или помощь с уроками. Небольшое разнообразие, да и то, порядком приевшееся.


Как всегда, не по расписанию подъехал автобус. Люди вышли из-под козырька остановки и встали полукругом у первой двери. Те немногие, кто выходили из автобуса, быстро зашагали в сторону метро. Но людей внутри всё равно оставалось много. Денис посмотрел на часы. Половина седьмого. Час пик в метро, самый высокий балл пробок, самое тесное столпотворение в транспорте. В это время город больше всего походил на роящийся улей, переполненный до краёв своими обитателями. Денис слегка улыбнулся, когда двери автобуса закрылись и недовольные люди, которым не хватило места, размахивали руками и не понятно на кого ругались. От бессилия они только махнули автобусу вслед и спрятались под козырёк. Через пару минут подъехал второй автобус. В нём было меньше людей, но когда все зашли, то он оказался переполнен пассажирами. Денис вошёл последним. Места не хватало даже, чтобы пройти через турникет. В центре и на севере Москвы в автобусы, троллейбусы и трамваи вход сделали во все двери, но на юге столицы к концу 2018го года всё оставалось по-прежнему: вход через первые двери, выход – через все остальные. Только в часы пик это нелепое правило нарушалось. Может быть именно это и привело к реформе наземного транспорта? А может быть петиции недовольных граждан или портал мэрии для общения с народом? Так или иначе, в следующем году планировалось перевести весь транспорт на европейский манер. Оставалось только совесть граждан поднять до такого же уровня, иначе проблема безбилетников так и останется проблемой.


Автобус долго ехал от одной остановки до другой. На шоссе имелась выделенная для общественного транспорта полоса, но она была занята стоящими в пробке машинами. Только в местах, где были установлены камеры, в пиковые часы она оставалась свободной, а в большинстве случаев понятие «выделенной» полосы было пустым звуком. На остановках одни люди выходили, другие напирали сзади, третьи продвигались вглубь, так что Денис постепенно перебрался из начала в самый конец салона. Здесь было немного свободнее, чем у первых дверей, можно было не опасаться, что кто-то наступит на ноги или пихнет локтем. На улице дождь прекратился, и только тонкие струйки, текущие по стеклу, напоминали о том, что нельзя доверять прогнозу. Всего за ночь погода может резко поменяться, а утренние прогнозы показывают уже после того, как основная масса населения отправилась на работу.


"Остановка Черноморский бульвар", – объявил из колонок привычный баритон, и автобус распахнул двери. Денис выскочил на свежий воздух, и за ним тут же высыпали ещё пара человек. На их место запрыгнули другие, и двери шумно захлопнулись позади. Свежесть и сырость приятно освежали лицо и лёгкие после душного салона автобуса. Денис даже почувствовал небольшое облегчение и прилив сил идти домой.


На бульваре было немноголюдно. Кто-то так же возвращался домой, другие, как правило, пожилые, просто прогуливались вдоль голых берёз, наполовину сбросившие жёлтые листья. Погода, как это часто бывает после дождя, стояла прекрасная. Такое же прекрасное настроение возникало и в душе Дениса. Его наполняло непонятно откуда взявшееся чувство удовлетворения жизнью, любви к себе, к семье, к работе, к окружающим людям, ко всему миру. Вокруг царили тишина и спокойствие. Денис остановился и задрал голову. Пелена облаков бледно-сиреневым цветом застилала небо. "И ничего больше в жизни не надо. Всё есть, всё, чтобы быть счастливым. После ужина надо будет пойти погулять с Мариной и детьми. Погода чудесная", – думал он, а ноги сами несли его к дому.


***


Денис поднялся на четвёртый этаж и открыл дверь. Пахло жареной картошкой. Из детской доносился топот ног и смех. Денис бросил шапку на полку и повесил куртку в шкаф-купе. "Дорогой, ты?" – послышалось с кухни. В обычном настроении Денис мог бы подумать: "Что за глупый вопрос?!" – но сейчас он был так счастлив, что ему казалось лестным, что жена с нетерпением ждёт его прихода.


Шум становился всё громче и громче, но затем раздался глухой удар и смех прекратился. Марина выключила газ и быстрыми широкими шагами направилась в комнату. Мальчик лежал на полу и потирал затылок. Сестра присела рядом на корточки и шикала ему. Когда вошла мать, она вздрогнула. "Он сам!" – выпалила девочка. "Сколько раз я вам говорила, – закричала женщина, поднимая за руку сына, – не прыгать по комнате?! Для этого есть улица! Эта беготня ещё никогда до добра не доводила!" Мальчик мужественно сдерживал слёзы и потирал выскочившую на затылке шишку. Мама отвела его в ванную и полила её холодной водой. Прижимая мокрое полотенце к голове, мальчик пошёл обратно в комнату. Марина вернулась на кухню, полила маслом салат и стала его перемешивать.


– Положил картошку? Хорошо... Быстро на кухню! – крикнула она уже в другую сторону. – Почему я должна вас по пять раз звать?


– Ну, ты чего? Не кричи, и так ус…


– Ничего! – перебила его жена. – После школы садятся смотреть мультики или играть в компьютер. Есть не хотят, на улицу идти – тоже. А когда садятся делать уроки, через полчаса начинают бегать и скакать. Все нервы уже вытрепали, – тараторила жена.


– Дети, что ты хочешь? – понимающе улыбаясь, ответил муж и взял её маленькую, тонкую руку, но она отдёрнула её и стала накладывать по тарелкам ужин.


– Я не могу за всем уследить: и убирай, и стирай, и жрать готовь, и с детьми уроки делай... не могу же я разорваться, – не слушая его, продолжала жена.


– Ладно, покушаем и пойдём, полчасика погуляем. Погода хорошая, дети побегают...


– Какое гулять?! Уроки не сделаны, уже девятый час, завтра рано вставать, – она мельком взглянула в его зелено-серые потускневшие от работы глаза и продолжила накладывать салат.


Дети на цыпочках пробирались к столу, боясь получить нагоняй от матери и в то же время продолжая понятную только им одним игру. Она не заметила их, потому что всё внимание было обращено на мужа, который, по её словам, скинул детей на неё, и сам ими ни капельки не занимается. Но Денис уже не слушал. Настроение было испорчено, усталость с новой силой свалилась на плечи. Разболелась голова и есть расхотелось совершенно. И так уже не в первый раз. После того, как младший пошёл в школу, подобное повторялось по несколько раз за неделю. "Надоело... – подумал Денис, глядя в окно, – хочется выпить". Жена ещё продолжала что-то говорить, когда он встал из-за стола, обулся, накинул куртку и вышел, хлопнув за собой дверью.


***


На мокром чёрном асфальте то тут, то там блестели широкие лужи. На улице стало совсем темно, и только жёлтый свет фонарей выстраивался рядом уменьшающихся точек. Денис шёл в сторону ближайшего магазина, опустив голову и обходя лужи, чтобы не замочить кроссовки. Ноги сами знали дорогу к универмагу, так что он полностью погрузился в свои мысли. Его терзала злость на жену, досада на себя и раздражение на давящую вечернюю тишину. "Почему это я виноват, что детям хочет бегать и скакать? У них много энергии, вот они и выплёскивают её. Так и должно быть! Это мы устаём, а они – нет. Ведь у них нет ни тревог, ни забот, ни планов. Нельзя их винить в этом! Это мы виноваты в том, что не можем жить так же просто, как они. Но почему она винит во всём меня?! Разве я не люблю их и не забочусь о них, разве не обеспечиваю?!"


– Да, – тихо произнёс кто-то рядом.


– Да, – повторил Денис, даже не обратив внимания на того, кто это сказал.


Наконец, Денис дошёл до магазина и, взяв пару бутылок пива, пошёл на кассу. Очередь раздражала его. Он нервно постукивал пальцами по бутылке и тяжело вздыхал каждый раз, когда кто-нибудь долго копался в карманах, чтобы достать деньги. Выйдя из магазина, он пошёл на бульвар и по дороге открыл первую бутылку. Вкус пива ему показался хуже, чем обычно. Но дело было вовсе не в пиве. Просто его всё раздражало, любая мелочь. Всё казалось обыденным и надоевшим. Незаметно для себя он дошёл до конца бульвара и допил вторую бутылку. "Может купить водки? – подумал он, выбрасывая тары. – Нет, пить уже не хочется. Тогда сигарет? А ведь год назад бросил, и после этого не возникало такого сильного желания... Нет, лучше не покупать, а то вдруг опять... просто стрельну у кого-нибудь. О! Какие-то школьники идут, у них всегда найдутся сигареты".


"Здоров, пацаны, есть затянуться?" – с нетерпением спросил Денис. Толстый весёлый парень пристально посмотрел ему в глаза и, словно взвешивая что-то, прищурил правый глаз. Другие отрицательно покачали головами. Если бы вопрос был вроде "сигаретки не найдётся" или "закурить есть", толстяк бы без раздумий соврал, потому что сам так же спрашивал, когда не хотелось покупать сигареты. Но он по себе знал, каково, когда хочется закурить, а с собой нет ни денег, ни сигарет. И он видел, что этот высокий человек находится сейчас именно в такой ситуации. Он молча достал сигарету и протянул её прохожему. Тот быстро взял её, ловко перевернул пальцами и протянул к огню. Парень дал закурить и улыбнувшись, пошёл догонять своих товарищей. "Спасибо", – крикнул ему вслед Денис и сделал вторую затяжку.


Он стоял, облокотившись о перила, и жадно затягивался, после чего шумно выпускал дым. Ни о чём не хотелось думать, хотелось снова вернуть то состояние счастья и удовлетворения, которое было всего час назад. Но внутри было только раздражение. От этого ещё сильнее разболелась голова. Денис тряхнул ей и посильнее затянулся. Немного полегчало. Но какая-то горечь всё равно осталась. И усталость по-прежнему давила на плечи.


Глава II


Через три дня Денис вернулся домой с работы в прескверном настроении. Дети шумели, жена кричала на них, пахло ухой. Денис не любил рыбу. Он поставил портфель на комод. И вышел назад на улицу. В магазине он купил пива и сигарет. Но, как и в прошлый раз, давящее и гнетущее чувство не исчезло, а лишь растворилось в алкоголе и дыму. С самого утра у него болела голова. Такая ноющая, пульсирующая боль. По телевизору говорили, что падает давление и надвигается электромагнитная буря, но Денис не слушал эти бредни. Буря была на работе.


Компания потеряла нескольких клиентов, доходы уменьшились, поэтому зарплату задерживали уже почти на два месяца. Многие были недовольны и кричали на несчастного бухгалтера, который ничего не мог сделать без руководства начальства, даже если бы и хотел, а потому только жалобно оправдывался, что находится в таком же положении, как и остальные. "Наверняка будут сокращать, – думал Денис, выкуривая вторую сигарету. – Попаду ли я под грабли или нет? Нас всего два айтишника и ни Саша, ни я в одиночку не справимся со всей этой волокитой. Дурацкий 1С! Почти каждый день что-нибудь новое добавляют, а ты разбирайся! – он тяжело выдохнул и взъерошил волосы. – К чёрту всё, надоело. Уволят – хорошо, не уволят – тоже неплохо. Не зачем париться пока ещё ничего не случилось".


Денис вернулся, как и в прошлый раз, поздно. Дети уже лежали и читали книги. "И что ей ещё не так? Хорошие дети, читают", – подумал отец и улыбнулся. Головная боль стихла, и он почувствовал, что проголодался. Жена мыла посуду.


– Твой ужин остыл.


– Неудивительно, – с улыбкой ответил тот. Ему хотелось как-то пошутить и смягчить Марину, но она не дала ему на это времени.


– Естественно. Где пропадал? – напряжённо спросила она, не переставая мыть кастрюлю.


– Гулял.


– М-м-м, – протянула она. – Я греть не буду.


– Холодным поем. Не умру, – с усмешкой ответил Денис и сел за стол.


– Если ты ещё раз уйдёшь, ничего не сказав и не беря трубку, то тебе ужина не достанется, – как можно спокойнее и безразличнее сказала Марина, снимая перчатки. После этого она обернулась. Денис кривился, пережёвывая противный холодный суп.


– Всё-таки зря я не погрел его, – то ли ей, то ли себе сказал он.


– Радуйся, что он вообще остался.


Марина повесила полотенце на плечо, взяла перчатки и пошла в ванную. Денис снисходительно качнул головой и продолжил давиться супом.


            Уложив детей спать, Марина улеглась в постель и включила телевизор. Она не особо вникала в то, что там показывают, он служил чисто фоном. Денис вернулся из ванны, лёг рядом и обнял её. «Странно, – подумал он. Раньше она была куда ласковее. – Может быть тоже устаёт, как я?» Он поделился тем, что творится у него на работе, потом пообсуждали стоит ли отправлять детей на каникулы в деревню к бабушке или нет.

– Устала? – спросил Денис, когда почувствовал, что Марина выговорилась.


– Да. От этих ежедневных дел, от заботы о детях, от твоего плохого настроения.


– Я стараюсь помогать тебе, но я тоже устаю.


– Я знаю, милый, знаю. Но надо потерпеть, пока дети не подрастут.


– А может, взять отпуск и на море съездить?


– Отпуск сейчас? Хочешь, чтобы тебя уволили? А мы ведь ещё ремонт в ванной собирались сделать. Уже полгода как.


– Ремонт подождёт, надо сменить обстановку.


– Некогда расслабляться! Вот на зимние каникулы можно подумать, а сейчас – не время. Ладно, давай спать, завтра вставать рано.


***


На следующий день на работе было очень шумно. К обеду приехал директор. Он быстро проговорил свою речь о делах компании и сказал, что весь отдел будет закрыт, несколько человек получат места в главном офисе, остальные получат только зарплату за прошлый месяц. Когда речь зашла об отработанных двух неделях в этом месяце, директор под видом важной встречи быстро удалился под градом обвинений и проклятий. После этого работа остановилась. Никто не хотел работать за просто так. Начальники отделов и менеджеры переводились в главный офис, но там понижались в должностях. Остальные были в ещё менее завидном положении. Чувство массовой депрессии сгустилось в душном офисе и усугублялось образовавшейся тишиной. Никто не уходил. Им было просто непривычно уходить раньше шести, а потому даже мысли не возникало, чтобы уйти домой пораньше, и отдохнуть. Мысль об отдыхе теперь была крепко связана с увольнением без денежной компенсации.


Денис не был ни удивлён, ни разозлён, ни разочарован. Ему было немного жаль, что он не получит денег за две недели работы, но в целом, ему было всё равно. Только из-за общей хандры у него сильнее разболелась голова. Сотрудница дала ему анальгин. Полегчало. "Надо будет обязательно пачек десять купить", – подумал Денис, и его настроение поднялось. Когда этап хандры кончился, разговор зашёл о предстоящих планах и местах, куда можно пойти. Многие были в отчаянии, потому что работали в компании не по профессии, и потому устроиться в этой сфере будет так же сложно, как и в сфере, которую они изучали в университете. Денису это было совершенно неинтересно. Работал он по профессии, стаж в восемь лет уже наработал, рекомендация от начальника филиала в его резюме обеспечена. "Обновлю резюме на сайте или поищу сам, – подумал он и, надев наушники, отгородился от жалобно скулящей толпы работников.


***


В отличие от Дениса, жена восприняла известие очень резко. Взбудораженная, она ходила взад-вперёд по кухне, размахивая руками и, останавливаясь, начинала теребить фартук или полотенце, которое потом отбрасывала, как что-то мерзкое.


– Я тебе говорила, что это левая компания, что она обанкротится и развалится, а ты проработаешь просто так и ничего не получишь?! – вставив руки в боки, она имела и смешной, и в то же время грозный вид.


– Она не развалилась. Закрыли только один офис. И я только за две недели не получил, но восемь лет ведь получал, – Денис обнял её плечи, но она резко повернулась к нему и ткнула пальцем в грудь, чеканя каждое слово.


– Всё равно! Это – силы и время! Нельзя это просто так оставлять, нужно что-то делать, нужно добиваться своего! – Денис сдержано прорычал.


– Я и так много добился. Найду новое место, не хуже прежнего.


– А если не найдёшь? И сколько ты будешь искать? Сейчас все фирмы закрываются, – затараторила Марина.


– Не переживай, – нескончаемые бессмысленные вопросы сильно раздражали мужа. – Ничего страшного.


– Как это ничего? А ты о детях подумал? Придётся снимать с книжки, на машину так и не накопим, на море так и не отдохнём. И ты говоришь – ничего. А если...


– Заткнись! – не выдержал он. У него снова начала болеть голова и каждое слово било кнутом по мозгам. – Ничего, значит – ничего. Не умрём.


– Поэтому за столько лет мы даже в отпуск не съездили! – в её голосе чувствовалась обида, – и машины до сих пор нет!


– Если бы ты работала, наверняка бы съездили.


– Да как ты можешь такое говорить? Значит, я должна и работать, и жрать готовить, и стирать, и с детьми уроки делать?! Может быть, ты хочешь недельку так попробовать? Думаешь, это легко? Думаешь, я дома сижу и прохлаждаюсь целый день? Да я больше тебя за день устаю...


– Знаю! Я не гоню тебя на работу, но и ты не выноси мне мозг. У нас всё есть. Мы живём в достатке и не впроголодь. Не было бы детей, были бы и путёвки, и машина.


– А откуда, спрашивается, дети взялись?


– От большой любви, блин.


– Да? – протянула она.

– Да! – выпалил муж.


– К себе!


– К тебе!


– Да где ж она? Где?


– Кончилась! – выпалил он, схватил одежду, перекинутую через спинку стула и вышел из комнаты. Через минуту он уже был одет и спускался по лестнице.


Уходить из дома для него стало уже привычкой. Слишком накалённая там была атмосфера для того, чтобы отдохнуть. Конечно, это не решало проблему, но зато спасало от излишних криков и слёз. Когда он в последний раз яростно накричал на Марину, она весь вечер плакала. И ему было очень больно. Сейчас он не видел её слёз, но был уверен, что она опять плачет. От этого сердце болело ещё сильнее, а в голове раздавались её крики из последних ссор, крутящиеся как шарманка, что только сильнее злило его. Голова раскалывалась от боли. "Достала! Она меня в могилу сведёт своим нытьём. Бесит! – Денис со всей силы пнул камешек. Тот звонко ударился о фонарный столб. – О, в аптеку же хотел зайти", – вспомнил он и направился в обратную сторону.


– Ох уж эти женщины, – сказал кто-то сзади.


– Да, – не оборачиваясь, буркнул Денис, но голос показался ему знакомым, словно он его уже где-то слышал.


***


По дороге он прочитал сообщение от друга. Тот предлагал сходить на матч. Денис хотел было отказаться, но, вспомнив, что утром ему не надо будет идти на работу, всё же согласился. Как только Денис купил анальгин, он сразу выпил пару таблеток. Через пять минут боль прошла. Но домой возвращаться по-прежнему не хотелось. Полная луна ярко светилась на чёрном небе. Пара звёзд пробивали свой свет сквозь световой купол, покрывавший город, который образовывали бесчисленное множество фонарей, магазинных вывесок, окон не спящих жильцов и быстро мчащихся машин. Вся эта блестящая, шумная жизнь, казалось, давила на людей, но многие просто не замечали этого. Денис же замечал. Он пошёл в самый тёмный квартал района, где были с одной стороны гаражи, а с другой – забор детского сада и простоял несколько минут, вглядываясь в ночное небо. Когда он почувствовал, что его дух успокоился, а голова окончательно перестала болеть, он направился домой.


Утром он ушёл рано, прихватив с собой ноутбук, чтобы заняться своим резюме. Пообедать он зашёл, как обычно, в небольшой кафе-ресторан недалеко от последнего места его работы и засиделся там. Всё-таки стало немного грустно оттого, что сейчас он не на насиженном рабочем месте, где всё шло само собой, без особых усилий с его стороны, а занимается построением карьеры. «Всё-таки ради семьи нужно зарабатывать больше. А больше заработать можно только в больших компаниях. Только со временем, после парочки повышений». Денис не считал себя человеком целеустремлённым, способным заводить связи, проталкивать идеи и проекты или подлизывать начальству. Он умело выполнял те задачи, которые перед ним стояли и не стремился делать больше, чем от него требовали. И такая жизнь его вполне устраивала. Но после рождения Вани, разум его всё чаще говорил о том, что для обеспечения своей семьи ему нужно добиться большего: более высокое положение в более крупной компании. И всё ради одного – большего количества денег. Потому что, как это не парадоксально, но счастье всё же покупается, особенно – детское счастье. Как и хорошее будущее. Можно быть бедным и счастливым, но это куда труднее, чем стать богатым и быть счастливым. Поразмышляв в таком духе больше часа, Денис, вдруг, заметил каким пустым делом он занимается и, подосадовав на растраченное время, продолжил поиск работы.


Когда он закончил просматривать компании, которые были ему интересны, уже наступил вечер. Домой идти не сильно хотелось, да и через час он должен был встретиться с Серёгой. Убив время на бесполезные шатания и выпив пива, он пошёл к месту встречи. Серёга жил рядом с метро, и Денис несколько минут дожидался его у подъезда. То ли это у Серёжи была вредная привычка опаздывать, то ли она присуща всем, кто живёт близко от места учёбы или работы. «Ничего, успею, идти три минуты», – подобные мысли порой приводили к тому, что он опаздывал на десять двадцать, а то и тридцать минут.


Наконец, он вышел. Свежий и жизнерадостный, широкоплечий и с ровной осанкой. Русые волосы, по-модному зачёсанные набок и сбритые машинкой по бокам, подпрыгивали при каждом шаге. Глаза, даже всё лицо, светились от радости, энергия била ключом. И никто бы не подумал, что он отработал восьмичасовой рабочий день в маленьком душном офисе.


– Здорова! Как жизнь, старик? Чего такой хмурый? – он похлопал Дениса по спине и стоял, широко улыбаясь.


– Да так... с работы уволили, – флегматично ответил Денис. Таблетки немного затормаживали мышление.

– Тебя?


– Почти всех. Остальных перевели в главный офис.


– И дали повышение? Я же тебе говорил, что эта компания левая! Удивительно, что она так долго, – он протянул это "долго" и удивлённо поднял брови, – продержалась. Всегда продвигают знакомых, друзей, а всех остальных сливают.


– Нет, наоборот, понизили. Но зарплаты не изменились... теперь им есть куда расти.


– А тебе есть куда падать, – Сергей саркастически улыбнулся.


– Ниже тебя не упадёшь. Сидишь в своей конуре весь день.


– Да я привык. Зато... никакой шумихи, всех этих бегающих с бумажками бухгалтеров и треплющихся по пустякам операторов, и расфуфыренных, как индюки менеджеров. Тишина и спокойствие, – с удовольствием протянул он. – Не то, что у тебя, когда каждый день что-нибудь случается и постоянно надо работать, как бешеный. Но ты сам виноват, что пошёл туда. Надо было со мной идти.


– И ты туда же? Задрали! Как будто вы такие умные и всё знаете, а я, как дурак, попадаюсь на всякую лажу? Во-первых, она не разорилась, а сократилась, а во-вторых, я восемь лет там работал и получал хорошие деньги, получше, чем если бы пошёл с тобой. И почему-то никто, – он мотнул головой, – никто не то, что похвалил, но даже не заметил, что эта работа полностью обеспечивала семью... ну, нам хватало, я имею ввиду. А теперь, как я её лишился, каждый, кому не лень, начал обвинять меня в том, что я выбрал такую дерьмовую работу! – всё громче говорил Денис.


– Остынь, чувак, – Серёга насторожился и попытался похлопать Дениса по плечу.


– Остынуть? Мне? – Денис отбил его руку. – Да у меня из-за вас башка раскалывается так, будто там петарды взрывают. И так каждый раз как со мной начинают спорить о том, что я сделал так, а что не так..., как будто назло сговорились все! Вы что, удовольствие получаете, унижая меня?


– Никто тебя не винит, это компания виновата. Ты крутой специалист, все это знают, и ты…


– Ух, м-м-м, – Денис закатил глаза и схватился за голову. Он тихо выругался и сразу продолжил, вперивши глаза в ошеломлённого друга. – Как вы, идиоты, не можете понять, что нет виноватых? Нет их! И быть не может! Вся наша жизнь – набор рандомных событий. Рулетка. И каждый выбирает, на что ставить. Но, – он понизил голос и злобно отчеканил каждое слово, – никто никогда не знает наперёд, к чему приведёт его выбор!


– Я согласен, согласен.


– И сейчас ты снова ставишь. Но, хрен тебе, я не успокоюсь, пока до тебя не дойдёт, что это – уже в прошлом. И нет смысла об этом говорить.


– Да, надо говорить о будущем. Где теперь работу искать...

– Достал уже! – перебил его Денис и повернулся, чтобы идти. – Я сам буду решать, что мне делать! А все свои советы запихни себе куда подальше.


– Ты что, сбрендил? Ты куда? А футбол?


– Катись с ним к чёрту! – на ходу бросил Денис и скрылся за поворотом.


– Вот придурок, – послышался приглушённый крик позади.


– Сам придурок, – проорал в ответ Денис и ускорил шаг.


Глава III


Последний разговор с Серёгой долго не выходил у Дениса из головы. Выпустив пар и выпив анальгин, Денис долго перебирал всё прошедшее за день. Но как не очевидна была его вина, он искал то, в чём можно было обвинить жену и друга. И находил. После чего откладывал детальный разбор на следующий раз. Но одного взгляда на жену было достаточно, чтобы пробудить длинную цепь воспоминаний. От них начинала болеть голова, и совесть больно колола в груди. Поэтому он отмахивался от прошлого и думал о том, где найти работу, и где провести день. Находиться дома ему стало невыносимо. Марина игнорировала его, и когда он спокойно и с нежностью пытался заговорить с ней, и когда он, раздражённый этим отношением кричал ей почти в ухо: "Что не так?!" Этот холод давил на него сильнее, чем скандалы. Тогда спор шёл внешний, а теперь – внутренний. Он чувствовал, как с каждым днём они всё сильнее отдаляются друг от друга.


Несмотря на то, что он свято верил, что винить никого и ни в чём нельзя, потому что всё случившееся остаётся в прошлом, голос совести постоянно напоминал ему о том, как он был груб и жесток с женой и как нагло разговаривал с Серёгой, с которым он уже десять лет дружит, на которого он никогда не кричал и которого никогда не оскорблял, разве что в шутку, так что тот не обижался. И потому теперь Денису было стыдно за своё поведение. Но он тут же находил оправдание – головная боль, которая стала в последнее время появляться даже тогда, когда он был спокоен. А переживания настолько разжигали её, что он уже не мог думать и только крутил головой, схватившись за неё руками, или бежал за очередной таблеткой, водкой или сигаретами.


Марина заговорила с ним только один раз с тех пор, как они поссорились из-за потери работы. Или ей надоел запах сигаретного дыма, или она просто устала от своего бойкота, или ей было действительно жаль мужа, в общем, она посоветовала ему обратиться к доктору, настаивая на том, что его состояние ненормально и, скорее всего, вызвано болезнью. Денис спорить не стал. Он и сам подумывал об этом. Ведь эти головные боли не могли взяться на одной только нервной почве. "А если у меня рак мозга? – не раз спрашивал себя Денис. – Ну, и славно, умру молодым. Не будет больше болеть голова о том, где найти работу, куда поехать с детьми, сколько им можно играть в компьютер, могу ли я курить на балконе или нет". Он вспомнил, как позавчера Марина закрыла его там и не впускала в комнату минут восемь, пока он не замёрз и не перестал кричать и стучать в стеклопакет. «Надо будет выходить курить в подъезд», – подумал тогда он, после этого именно так и стал поступать.


***


У врача была очередь. Как всегда, ничего необычного. Уже давно познакомившиеся здесь бабки сидели, переговариваясь о своих болячках. И радикулит, и артрит, и остеохондроз, и неврология... "Столько слов заумных знают, прям академики какие-то, – с пренебрежительной улыбкой подумал Денис. – А всё равно скоро умрут, и никакие врачи не спасут от этого. Как смешно так отчаянно цепляться за жизнь! Неужели она настолько хороша, что люди так не хотят расставаться с ней? У меня точно нет! Только дети держат здесь. Если бы не они, я был бы не против и умереть. Но не специально, нет, но... если бы я заболел чем-то смертельным. Раком, например... мозга… то я бы не стал лечиться. К чему? Всё равно рано или поздно сыграю в ящик". На несколько минут Денис перестал о чём-либо думать. Он просто залип на плакат и не замечал ничего происходящего вокруг. Он даже не заметил, как подошла его очередь. "Вы идёте?" – спросил его мужчина, и Денис вздрогнул, очнувшись от своего оцепенения. "И с чего это такие жуткие мысли? Гнать их подальше надо! Ещё вся жизнь впереди. Я ещё не дожил до этих старых перечниц, – он опять умилённо посмотрел на старушек. – Ещё жить и жить!"


Врач сидел, записывая что-то в журнал. Не поднимая головы, он задал банальный, вылетающий у него на автомате после стольких лет практики, вопрос: "Что у вас?" Денис сел. Он не отвечал, пока доктор, удивлённый молчанием не поднял головы и не уставил безразличный взгляд в его лицо.


– Голова уже несколько недель раскалывается от болей. Даже анальгин перестал действовать. Только если три таблетки разом выпью, проходит.


– Да вы что?! Три таблетки! Вы так себе печень и сердце посадите быстрее, чем лёгкие от сигарет! Все эти таблетки – это яд, а вы в себя тройную дозу пичкаете!


– Но голова болит так, что на стенку лезть хочется!


– Ладно, я вам выпишу менее вредные, но с тем же эффектом, но! Пейте строго по одной таблетке! И не больше трёх в день. Нервные потрясения были?


– Как у всех, – доктор, который взял ручку и искал глазами листок, остановился и медленно перевёл взгляд на пациента. Денис был вполне серьёзен. Доктор поморщился.


– А конкретно?


– С женой иногда, бывает, спорим. С работы уволили. Но не то, чтобы я расстроился или переживал из-за этого. Она мне всегда не нравилась... работа.


– Ясно, – безразлично протянул доктор и вздохнул. – Болели в последнее время чем-нибудь? Простудой там...


– Нет.


– Ладно, запишу вас на МРТ, а там посмотрим, – вздохнул доктор и углубился в поиски направления, а когда нашёл, то принялся заполнять его так нехотя, будто это был приказ о его казни. Денис молча наблюдал за ним.


– Я запишу вас на понедельник... 13 часов. Вас это устроит? – Денис кивнул. – Хорошо. Результаты будут через два дня. Так что... запишитесь ко мне на четверг или пятницу. Хотя... можете попробовать и в среду вечером, если старые сороки всё не разобрали, – улыбнувшись, доктор человечнее и теплее посмотрел на пациента. – У всех болячки. Нет здоровых. Но, мы вас подлечим, – улыбаясь, очевидно, только ему ведомой шутке, он передал направление Денису. Тот поблагодарил и направился к выходу. – И не сутультесь! – крикнул ему вслед доктор, так что тот остановился, держась за ручку двери. – От этого и горб вырастет, и всякая неврология начнётся, и голова болеть больше будет.


– Ладно, – буркнул Денис и вышел.



***


"И не сутулюсь я, – думал Денис, стоя перед зеркалом. – С чего это он взял, что я сутулюсь? Много сижу? Да нет, вроде бы гуляю, а когда работал, сидел больше. И ничего. Да, фиг с ним, странный мужик". Новое лекарство давало лучший эффект. Только, помимо боли, оно забирало и энергию. Денис весь день ходил сонный и вялый. Но, благодаря этому, он ни разу не поссорился с Мариной. Она перестала бойкотировать его и общалась в довольно спокойном тоне. Только иногда, бывало, заводилась и начинала тараторить, но Денис уставшим скучающим взглядом смотрел на неё и не слушал. Он знал, что это бесполезно. Не имеет значения: будет он её слушать или не будет – ничего не изменится. "Ей просто нужно выговориться, потому что она устаёт, – думал он. – Может быть устаёт даже больше моего. Эмоционально – точно!"


Тем не менее, отношения с женой стали налаживаться. Они опять понемногу начали гулять вместе, ведь свободного времени у Дениса теперь было хоть отбавляй. И побеседовать они могли, не переходя на крик, однако только в том случае, если рядом не было детей. За неделю пребывания дома Денис понял насколько они бываю невыносимы. Раньше, когда он их видел по вечерам два-три часа, да и то обычно занятых уроками, он считал их очень прилежными и спокойными детьми. Но, как это случалось на выходных и каникулах, а теперь – каждый день, под вечер он раздражался от постоянного шума, периодических споров, криков и нытья. Теперь он в унисон с женой кричал детям, чтобы они прекратили сходить с ума и ставить квартиру вверх дном. На улицу выходить всё же не очень хотелось. Во-первых, из-за усталости, вызванной таблетками, и во-вторых из-за уныния, которое навевал серый дождливый ноябрь. Последняя листва осыпалась и оголила серые ветки деревьев. Жёлтые и красные листья, еще не убранные таджиками в мусорные пакеты и увезённые неизвестно куда и зачем, быстро превратились в коричневую кашицу от нескончаемых дождей. Солнце почти ни разу не выходило из-за серой пелены облаков. Город утопал в мрачном унынии, и Денис тонул вместе с ним. Он всё позже вставал с постели и всё раньше ложился спать, словно реагируя на сокращение светового дня. Марине это совсем не нравилось, и она не раз отчитывала его за бездельничество и расхлябанность, и всё же вытаскивала его на улицу.


Один раз Денис всё же не выдержал и жестко нагрубил ей. Тема ссоры перешла с работы на деньги, с денег на труд и усталость, и, наконец, дошла до родителей, бабушек, дедушек, тёть, дядь и прочих родственников, которые жили за сотни километров от них, с которыми они не общались и виделись не чаще, чем раз в год. С каждой новой темой повышался тон голоса, и в ссору вливался новый набор оскорблений. Денис видел, как у жены на глазах наворачиваются слёзы, но ему хотелось выплеснуть всё негодование, что накопилось за целую неделю, и он продолжал говорить о том, как он упахивался на работе, сколько не спал ночей, а вся благодарность, которую он получил – скандалы из-за того, что он потерял это чёртово место. Когда Марина перестала отвечать и только села, пряча лицо в руки, Денис схватил сигареты и вышел в подъезд. Его руки тряслись от раздражения и неудовлетворенной злобы. Но постепенно он успокоился и, прислонившись к холодной стене, стал думать о том, с чего всё началось. "Как всегда, из-за пустяка. Но мне надоело то, что она меня постоянно пилит, – он вдавил окурок в пепельницу. – Чёрт! Что я наделал? И что я делаю здесь, когда я должен быть рядом с ней. Нужно пойти извиниться, нужно утешить её! Она ведь не со зла, просто переживает за меня."


– Стой! – раздался тихий, низкий голос позади него. Денис вздрогнул от неожиданности и резко обернулся. Лестничная площадка была пуста. Никого не было.


– Кто здесь? – все же спросил он, заглядывая на этаж ниже. – Почудится же! – Денис начал было подниматься, но снова тот же холодный, шипящий голос уже громче повторил: "Стой!" Денис ошарашено оглянулся. Сомнений быть не могло. Кто-то говорил с ним. Но никого не было. Он спустился на этаж ниже. – Почему я должен стоять? – сам удивляясь тому, что он говорит, когда рядом никого нет, Денис поворачивал голову, стараясь понять, откуда пойдёт звук. Но ответа не было. Денис мотнул головой и пошёл наверх.


– Ты ведь этого не хочешь, – казалось, что этот сиплый голос шёл отовсюду.


– Кто ты? Ты где?


– Будь мужиком! Поступай так, как хочешь ты! Не цепляйся за неё! Пусть она зависит от тебя, а не ты от неё! – всё громче и громче говорил голос. – Твоё слово – закон! Ты – в доме хозяин!


– Откуда ты знаешь? Ты где?.. Алло!.. Эй! Кто ты? – но голос не отвечал.


Денис бросился вверх по лестнице. Но никого не было и там. Он был абсолютно один. "Что за чертовщина? Или это у меня уже крыша едет, раз я сам с собой разговариваю? – думал Денис. – Наверное, это всё от таблеток. Да, точно. Побочные эффекты и всё такое... Ладно, надо бы пойти к Марине, небось все слёзы выплакала".


***


В четверг Денис принёс заключение рентгенолога терапевту. В тот день тот был в прескверном настроении. Несколько карт не принесли, ему приходилось ходить за ними, рецепты кончились, и ему пришлось ходить и за ними тоже. Наконец, платформа на компьютере полетела, и ему пришлось записывать направления и историю болезни на любой подходящей для этого бумаге, чтобы потом всё это перенести в компьютер, когда платформа снова заработает. А когда это будет? Он не знал: может быть в пять, а может и в восемь вечера, а то и вовсе только завтра. Всё это раздражало врача, и его раздражение передавалось пациентам. Бабушки недовольно, беспрерывно ворчали, молодые люди, стучали от нетерпения пальцами по столу или то и дело взглядывали на часы.


Когда Денис вошёл в кабинет, он сразу ощутил это давящее, нервирующее настроение и помрачнел. Врач долго и напряжённо смотрел на снимок. Казалось, что его мысли постоянно разбегаются, и ему стоит больших усилий сконцентрировать их на деле. Наконец, он положил снимок на стол и прочитал запись рентгенолога. Он легко разобрал косой, размашистый почерк, так похожий на его собственный, да и вообще присущий большинству врачей, и который понять могут только они одни. Читая, он тяжело кивнул и поморщился несколько раз, а под конец тяжело вздохнул.


– Мигрень, – мрачным, низким голосом буркнул он.


– Что? – переспросил Денис.


– Мигрень, мигрень, – как будто взгрустнув о чём-то своём повторил доктор. – Но вы не волнуйтесь, это лечится... или, как минимум, облегчается.


– А что это, собственно говоря, такое?


– Это генетическое заболевание сосудов, когда из-за повышения давления или сужения сосудов возникают боли в голове. Обычно приступы наступают из-за стресса и прочих эмоциональных потрясений. У каждого свой спусковой механизм и он в разном возрасте начинает работать, но лечение есть. Правда, жутко дорогое и специфическое, как я слышал, но я лучше выпишу вам направление к неврологу. Он вам расскажет подробнее. Только не читайте всякую ерунду в интернете, и не занимайтесь самолечением, очень вас прошу, чтобы потом не было проблем, и вы не жаловались, что лекарство не действует. Потому что препараты нужно уметь совмещать даже с едой, а не то, что с другими лекарствами.


– Вот же доставучий пустотрёп. Ни черта не знает, но при этом всё треплется и треплется, – пробормотал Денис, стиснув зубы. Доктор умолк и уставился на пациента. Он не разобрал почти ничего, но уловил агрессивное настроение в его адрес. – И как часто будут возникать приступы? И насколько сильные? – совершенно спокойно спросил Денис.


– Я же говорю: не знаю, – с ноткой раздражения ответил доктор. Он удивился перемене настроения пациента, посмотрел на него пару секунд, а потом принялся торопливо заполнять направление, а после него выписывать рецепт на препарат. – И разверните плечи, а то совсем сгорбились! – он бросил взгляд из-под бровей на молодого человека. Денис его не слушал. В голове было как-то пусто и затуманено, так что он не мог думать о чём-либо и на автомате вышел, хлопнув за собой дверью.


– А рецепт?! – проблеял доктор, протягивая руку к двери. Когда он открыл её, Дениса уже и след простыл.


***


"И ничего толком не сказал. Мигрень. И что делать? Пустая трата времени... никакого толку от этих врачей!" – думал Денис, идя по коридору и вглядываясь в размашистый косой почерк. "И незачем ходить к ним", – раздался приглушённый, осипший голос. Это был тот же голос, что и в прошлый раз. Денис резко обернулся, но каждый, кто находился в коридоре, был занят своим делом: кто строчил что-то в телефоне, кто читал, кто разговаривал с соседом, кто просто кимарил. Холодок пробежал у Дениса по коже. "Уже и голоса слышатся. Это из-за мигрени? Жуть!" Он мотнул головой и быстрым шагом пошёл дальше. Внизу он посмотрел, в каком кабинете сидит невролог.


– Зря, – опять послышалось за спиной, но Денис сделал вид, будто ничего не слышит. – Зря, – повторил шипящий голос. Это так раздражало. Казалось, что он реагирует не то что бы на мысли Дениса, но на его поступки. Как будто хорошо его знающий человек начал раздавать советы, как ему жить.


– Я сам разберусь, – не выдержал Денис. Он вышел на улицу, и ветер заглушал звук его слов так, что только он мог их слышать.


– Тут и разбирать нечего. Просто живи так, как хочешь.


– Что за бред. Я и так живу...


– Нет, тебе навязывают, а ты делаешь. Даже поход к врачу тебе жена навязала. А ведь ты знаешь, что от них толку ноль.


Денису казалось ненормальным разговаривать с самим собой, так что он вставил наушники и включил погромче музыку. Голос пропал, или, как минимум, перестал быть слышим. Но гнетущее чувство ненормальности осталось.


Глава IV


На неделе Денису позвонили из нескольких компаний. Первые три приглашения он сразу же отклонил, а на четвёртое согласился прийти в субботу на собеседование. И график, и зарплата были такими же, что и на старом месте, но добираться было несколько ближе. Довольно приличная компания, больше предыдущей, отзывы были положительные. Но первое впечатление ненадёжное, потому что слишком часто бывает обманчивое. К сожалению.


В целом же Денис был доволен этим вариантом, как и Марина, достигшая предела своего терпения. Отложенные на всякий (подобный этому) случай деньги постепенно иссякли, а снимать с книжки в Сбербанке совсем не хотелось. Разговор сразу зашёл о зарплате. Марина была вполне довольна этим местом, но настаивала на том, что всё равно необходимо будет купить машину и обязательно съездить в следующем году на море.


– Да, да, – как всегда ответил Денис, чтобы пройти эту заезженную и пустую тему.


– Через год-два мы накопим на Рено или Тойоту, а если цены чуть упадут, то и Фольксваген купить можно будет.


– Ближе к делу посмотрим.


– Но ты должен будешь откладывать больше. По тысяч двадцать, не меньше.


– Да нет, так же, как было.


– Нет, нет. У нас всего доставало, нужно приучать себя не тратиться на всякую ерунду.


– Да как же? Как все вместе в кафе сходим, так полторы тысячи сразу улетают. Да и в магазин сходить столько же обходится. А коммунальные, канцелярия и одежда? Как тут больше откладывать?


– Одежду мы не так уж и часто покупаем. Только детям. Они же растут. А если бы ты брал с собой еду на работу, а не в кафе ел, за месяц где-то пять тысяч сохранялись бы.


– Ну, конечно! Стану я таскаться с пакетом еды?! – Денис ухмыльнулся и откинул голову за спинку стула.


– А что тут такого? – недоумевая, спросила Марина.


– Ничего! – с раздражением ответил Денис. – Как всегда. Ни стыда, ни совести. Ни ума, ни чести, – еле слышно, шипящим низким голосом добавил он.


– Что?


– Это неудобно. Деньги не стоят того, чтобы из-за них терпеть неудобства, – спокойным прежним голосом ответил Денис. Жена искоса посмотрела на него.


– И проезд. Теперь ты можешь добираться на одном автобусе.

– И что? На метро всё равно куда-нибудь да надо будет съездить. К чему эта излишняя экономия? – он посмотрел в окно, за которым ветер раскачивал чёрные силуэты деревьев. – Глупое пресмыкание перед деньгами, – прошептал он. Его лицо стало мрачным, как чернеющее небо. – Бесполезное стяжательство, бесполезные траты. Всё равно всё смывается в унитаз или летит в помойку, – Марина с беспокойством смотрела то на напряжённое лицо мужа, то в окно.


– Как уже надоела эта погода! Поскорее бы зима пришла: белая и блестящая.


– Да – надоела, нет – не скорее, – Денис улыбнулся. Морщины разгладились, спина выровнялась и от него так и веяло добрым настроением. – Лучше бы сухую прохладную осень. Ведь каждое время года по-своему хорошо. Чего удивляешься?


– Я думала, ты не любишь осень, – жена с недоумением смотрела на светлое, расслабленное лицо.


– Не, только дождь. А рыжую, золотую осень очень даже люблю. Жаль, она быстро проходит, – он улыбнулся и отпил чаю. Когда он убрал чашку от лица, оно снова было раздражённым и мрачным, даже несколько пожелтевшим. – Как и жизнь наша, – он с презрением смотрел в чашку.


– Дорогой, что с тобой? Ты принимал таблетки сегодня? – Марина с тревогой смотрела на то, как его лицо мгновенно превращалось из хмурого в миролюбивое.


– Ничего. Всё нормально.


– А мне так не кажется. Что сказал доктор?


– Я уже говорил тебе. Мигрень, мигрень, – повторил он интонацию врача и его рот исказился в злорадной ухмылке. – Что ещё он мог сказать, если сам ни хрена не знает, – сдерживая смех, прошипел он так, чтобы она не слышала.


– Мигрень?


– Расстройство нервов, – той же интонацией врача объяснял муж. – Нельзя мне нервничать, а то жуткие боли начинаются. Так и до инсульта дойти может... всё равно когда-нибудь умру, – холодным, металлическим голосом добавил он. Глаза его, будто стеклянные, смотрели в одну точку. – Но это не смертельно, – он снова улыбнулся и допил чай. – Марина с ужасом в глазах медленно встала из-за стола и вышла из кухни.


***


До субботы Денис был в приподнятом настроении. Приступов почти не было, только иногда по вечерам начинало сдавливать виски или стучать где-то внутри. Марина больше ни о чём не спрашивала и с какой-то тревогой и беспокойством смотрела на мужа. Его это удивляло и напрягало. Сколько раз он у неё спрашивал, в чём причина такого отношения. Но она только удивлялась его вопросу и качала головой. А иногда у неё на глазах выступали слёзы, но она сдерживала себя и только повторяла всё: "Это мигрень, мигрень. Лечить её надо!" На это Денис только пожимал плечами. Она боялась расспрашивать и тревожить его, чтобы голова не разболелась ещё сильнее.


В ночь с пятницы на субботу выпал снег. Всё было припорошено пушистым слоем, будто бархатом. Денис смотрел на всю эту белизну за завтраком и думал. Долго думал, так что даже забыл, что перед ним стоит еда.


– Вот и пришла зима! – Марина ввела сонных, потирающих кулачками глазки, детей. – Пойдите, посмотрите в окно. Если завтра ещё выпадет, можно будет в снежки сыграть. Дэн, ты чего?


– А? – Денис вздрогнул, будто его ударило током. – Да я.… залюбовался, – он натянул улыбку. Неестественную, жалкую.


О чём он думал, он не помнил, но настроение было довольно скверное. Он отпил чаю.


– Холодный. Противный. Каша наверняка такая же, – глядя в окно прошептал он. В стекле слабо виднелось его отражение. Оно что-то говорило, но Денис не мог расслышать, как ни напрягался.


– Поторопись, тебе к двенадцати ехать, – Марина тронула его за плечо. Он снова вздрогнул, как от ожога. – Да что с тобой?


– А? Не выспался, наверное. Сижу, залипаю. Надо было бы кофе выпить. А может быть просто нервничаю.


– Смотри, там не залипай, – жена покачала головой, на что Денис только ухмыльнулся и пошёл за портфелем.


***


К двенадцати он был на месте. "Слишком обшарпанное здание для крутой фирмы, – подумал он и скривил набок рот. – Как бы не оказалось всё это большой лажей". В холле в стеклянной будке сидел тучный охранник и смотрел в маленький телевизор. С кислой миной, он нехотя оторвался от любимого сериала и взглянул на молодого человека, копошащегося в сумке. Даже не попросив паспорт, он выдал ему пропуск и вернулся к своей передаче. У Дениса на лице снова отобразилась смесь презрения и разочарования. «Даже такую простую работу выполнять лень. Бесполезное животное». На втором этаже ремонт был сделан недавно, и это уменьшило опасения, возникшие у Дениса в душе вначале. За стойкой сидела девушка, поглощённая переписыванием каких-то бумаг.


– Здравствуйте, – по-доброму обратился к ней Денис. Девушка закончила писать предложение, бросила ручку, откинулась на стуле, взмахнув волосами и убрав их за спину. После этого она посмотрела усталыми глазами с покрасневшими белками на Дениса.


– Вы на собеседование? – выступающие вперёд клыки сильно контрастировали с её маленьким, округлым личиком и бросались в глаза.


– Да, – Денис невольно улыбнулся.


– На какую должность?


– Программист.

– Хм, – промычала она и стала быстро стучать по клавиатуре. – К сожалению, эта вакансия уже занята.


– В смысле? – Денис, недоумевая, посмотрел на неё и облокотился о стойку.


– Буквально десять минут назад другой кандидат получил это место.


– И-и-и… то есть... я зря сюда ехал, что ли?


– Ну, если бы он не прошёл собеседование, то нет, – она улыбнулась своим маленьким ртом, скаля выступающие клыки.


– А разве... не стоит послушать всех и затем выбрать лучшего? Вернее, наиболее подходящего? – голос его становился всё громче и жёстче.


– Я не знаю. Я администратор в холле, а не менеджер из отдела кадров, – будто оправдываясь или даже жалуясь, ответила девушка. – Я только заполняю документы и делаю звонки. Если есть вопросы, зайдите во второй кабинет по этой стороне. Но я не думаю, что это что-то вам даст. Скорее всего вы просто потратите ваше время.


– Я и так его достаточно потратил, – шипящим, злобным шёпотом огрызнулся Денис и повернулся к ней спиной. – Настолько же тупая, насколько уродливая, идя по коридору прошипел он.


Девушка удивлённо посмотрела на должно быть высокого, но очень сутулого человека. Было странно видеть эту злобу по отношению к ней, когда она её ничем не заслужила. Но она была слишком измучена, чтобы возмущаться, и потому, зевнув, взяла ручку и продолжила переписывать отчёт.


***


Денис постучал в указанную дверь. Изнутри послышалось безразличное "войдите". Это было такое же бесчувственное, сухое начало, какое свойственно врачам, которые привыкли выслушивать за день людей десятками, но при этом не вникать в то, что им говорят. Денису вспомнилась больница и его терапевт, отчего он ещё сильнее нахмурился, так что на лбу собралась целая гармошка из морщин. За столом сидела блондинка средних лет с длинными распущенными волосами и что-то печатала на компьютере. Морщины и обвисшие щёки портили когда-то красивое лицо. Денис подождал несколько секунд, но она не обращала на него совершенно никакого внимания. Тогда он подошёл и сел перед ней. Через пару минут она закончила, торжественно нажала на enter и облегчённо вздохнула.


– Я вас слушаю, – мягко и расслабленно спросила она.


– Я по поводу собеседования.


– На какую должность? – быстро спросила она, как человек, у которого времени всегда в обрез.


– На которую меня позвали.


– Я не знаю, что это за должность. Обзванивает всех секретарь.


– Программист, – ответил Денис, а сбоку послышалось: "Как быстро они спихивают ответственность на других", – Денис кивнул.


– Вынуждена вас огорчить, – менеджер сделала паузу, удивившись, что он кивнул после этих слов, – но это место уже занято.


– И я бы хотел знать почему.


– Как это почему? – она положила руки перед собой на стол, скрестив все пальцы, кроме больших, которые подняла вверх, и немного подалась вперёд. – Мы нашли подходящего кандидата и наняли его.


– Но разве вы не должны были для начала выслушать всех, а потом выбирать?


– Это излишняя трата времени.


– Вашего времени? – резко спросил он. Менеджер не шелохнулась. – А о нашем времени вы подумали? Я отказал другой компании прийти сегодня, потому что уже договорился с вами, а теперь выходит, что это было напрасно просто потому, что на полчаса раньше пришел такой же кандидат, равноценный мне, и сразу был принят?


– Если вам что-то не нравится, оставьте отзыв на сайте.


– Который никогда не выложат. Ведь выкладывают только положительные отзывы! Кто бы стал рыть себе могилу? Только мне это и не надо. Вы поступили очень подло, – на лице блондинки промелькнула улыбка. – Бесстыжие твари, – медленным, тихим и злым голосом добавил Денис.


Менеджер улыбнулась, глядя в стол, а потом медленно подняла на молодого, сгорбленного человека свои голубые, безразличные глаза. Денис встал и наклонился вперёд, уперевшись ладонями в стол. Его зрачки расширились настолько, что глаза казались чисто чёрными. И только в самом центре виднелся нездоровый, холодящий душу блеск. Он смотрел женщине в упор и тихо что-то говорил. Ругательства или угрозы, ни он, ни она не могли их расслышать, так тихо он говорил. Глупая, натянутая для всех клиентов улыбка сошла с её лица, и женщина отклонилась назад настолько, насколько позволял стул. Женщина набрала побольше воздуха и выпрямились. Ей хотелось вырваться из-под его угнетающей ауры. Но она не смогла встать. Она была словно прикована к стулу. Руки и ноги – всё тело было парализовано. Денис вплотную придвинулся к ней.


– Ты умрёшь скоро и мучительно, – сиплым, охрипшим голос прошептал он почти в ухо побледневшей женщине.


Он медленно подвинулся назад, взял портфель и, сгорбившись чуть ли не на полторы головы, медленно вышел из кабинета. Женщина сидела, не в состоянии пошевелиться и тихо еле-еле дышала. Мысли в голове путались от страха. «Что-то дьявольское чувствовалось в этом человеке. Злоба, опасная, неконтролируемая ненависть». Она подошла к окну и украдкой выглянула на дорогу с торца здания.


***


Денис сам не заметил, как он очутился на улице. Он помнил только серый холодный холл и кислый взгляд сторожа. Солнце больно слепило глаза. От этого начала жутко болеть голова. Казалось, что она сейчас взорвётся. Денис прислонился к стене и схватился за голову руками. Но тут же отдёрнул, как от раскалённой плиты. "И из-за каких-то уродов я так мучаюсь!" – подумал он.


– Это так несправедливо, – послышался тихий, шипящий голос. Давно Денис не слышал его, а точнее не замечал, так что был немного удивлён и, пусть самую малость, но всё же рад. Этот голос всегда жалел его и был на его стороне. Хоть кто-то в этом мире понимал его и сочувствовал ему. И неважно, что это был голос в голове. – Никто не заслуживает таких страданий, и ты не исключение. Нужно отплатить им той же монетой. Попробовали бы они так же пострадать.


– Чёрт с ними. Я просто хочу избавиться от боли.


– Тогда нужно избавиться от её источника.


– Операция? Ну нет уж.


– Нет. Источника переживаний, источника душевной боли.


– Ты о чём?


– Об этой стерве.


– Я её больше никогда в жизни своей не увижу.


– Но не в воспоминаниях, – голос стал холодным и спокойным. – Все эти воспоминания и есть источники твоих страданий. Ты помнишь всех, кто причинил тебе боль. И каждый раз, сталкиваясь с очередной проблемой, вся эта громадина прошлого давит на мозг.


– Как же избавиться от них? – Денис повернулся спиной к стене и посмотрел на серое небо.


– Есть один выход, – голос сделал паузу, и Денис улыбнулся. – Закрыть все болезненные воспоминания восстановительными. Там, где восстановлена справедливость, – голос становился всё приятнее и вкрадчивее. – Тогда они не будут тебя больше мучить. Я всё сделаю, только разреши. Дай мне закончить начатое, – слова этого приглушённого шипящего голова вливались в уши, как плавная музыка или как сказка, которую мать читала ему в детстве.


– Что ты можешь сделать? – почти шёпотом спросил Денис.


– Я могу всё, что можешь ты, – так же шёпотом ответил голос. Денис улыбался, закрыв глаза и прислонившись к стене. – И я сделаю это, ни на секунду не колеблясь, если ты только захочешь. Нужно устранить проблему на корню. Тогда не будет больше болей. Вернее, они станут намного слабее и незаметнее.


– Да, – облегчённо выдохнул Денис. – Но откуда ты всё это знаешь?


– Наблюдая со стороны, проще делать выводы. Доверься мне. Я знаю тебя лучше, чем кто-либо на свете, ведь я с самого твоего рождения наблюдал за тобой.


– Ты что? Ангел-хранитель? – усмехнувшись спросил Денис. Он не считал себя верующим человеком, но сейчас был готов верить уже чему угодно.


– Можешь называть меня, как хочешь. Но я всегда буду на твоей стороне.


– А смогу ли я взглянуть со стороны?


– Да.


– Тогда... ладно. Давай.


Глава V


Сутулый молодой человек с болезненно желтым лицом вышел из метро на прохладный, сырой ноябрьский воздух. "Ну и дыра же эти Текстильщики", – подумал он и огляделся, ища глазами железную дорогу. Повсюду была грязь от талого снега, который вчера немного присыпал асфальт, а вечером уже успел превратиться в кашицу. "И почему надо было встречаться здесь?", – спрашивал себя Денис, раздражённо шлёпая по вязкой серой кашице. Продавец стоял у бордюра в ста метрах от основной дороги и смотрел вниз. Завидев его, он прибавил шагу. Лысый мужик, лет тридцати, довольно упитанный, неторопливый в движениях и, очевидно, в мышлении тоже, протяжно спросил:


– Денис? – тот кивнул. – По голосу я бы вам дал больше лет. Вы хорошо сохранились.


– Я моложе тебя, идиот, – тихо сказал Денис, когда мужчина, оглянувшись по сторонам, открыл багажник машины и достал оттуда чёрный свёрток. Он подошёл вплотную к Денису и передал ему свёрток.


– В идеальном состоянии. Я практически не стрелял из него, всё на полке лежал. Так на охоту один раз брал, на всякий случай, а так я с ружьём обычно хожу. У меня дача недалеко от леса, где можно и кабана, и медведя встретить. Правда, медведя я ни разу не встречал. Ещё пару раз стрелял по банкам с друганами, а так... он у меня просто пылится дома. Но как он лежит в руке, как тихо стреляет, как удобно перезаряжать! Любой сразу же к нему привыкает. И вы привыкнете. Я даже научился стрелять после того, как разок вокруг пальца крутану. Показать? Нет, ну ладно. Этому просто научиться. Да толку? Вот и решил: почему бы не продать, если он мне не нужен? Отец его ещё в девяностые купил... тогда время было золотое, но опасное, конечно. Ну, а потом, он перешёл ко мне... Но, честно говоря, необходимости в нём я не вижу, вот и выставил на сайте...


– Как же много болтает этот пустозвон?! Бесит, – прошептал Денис, осмотревший пистолет и заворачивающий его обратно в пакет. – Согласен, – нормальным голосом ответил он продавцу и посмотрел прямо в глаза, но тот смотрел не на него, а на дорогу, словно боясь чего-то.


– А? Да, сейчас время совсем другое. Мне это ни к чему, а вам зачем?


– Сейчас ещё опаснее.


– Ну, как знаете.


– Десять?


– Да. А! Ещё у меня есть кожаный чехол для него и...


– Нет, мне нужен только пистолет и всё, – хриплым голосом перебил его Денис и достал деньги.


– Ну, это ясен пень. Так зачем он вам? Просто любопытно, – пересчитывая деньги, спросил лысый мужик.


– Чтобы убивать раздражающих людишек, – ответил Денис и навёл пистолет на лоб мужчины. Тот поднял глаза и вздрогнул. Он едва держался на трясущихся ногах.


– Эй, хорош шутить, не смешно! – дрожащим голосом крикнул он. Лицо стало бледным, как стена, а лоб покрылся испариной – ну, опусти пушку, слышь! – его голова утонула в плечах, и он сделал пару шагов назад. Денис загадочно улыбнулся, смотря стеклянными глазами куда-то вдаль, и убрал пистолет в карман. – Не шути так! Фух, блин. Ладно, я – человек спокойный, а вдруг кто кинется на тебя? Псих! – мужик согнулся, опираясь руками о колени и глубоко выдохнул.


Денис ничего не ответил, но только презрительно ухмыльнулся и пошёл в сторону метро. Внутри у него всё трепетало. "Да, она будет смотреть так же... нет, даже с ещё большим ужасом". Он сдерживал подступающий смех, и его плечи немного подрагивали.


Лысый толстяк с маленькими поросячьими глазками смотрел ему вслед, пока Денис не скрылся за поворотом. "Или он хотел посмотреть, как люди реагируют, когда на них пистолет направляют, или хотел проверить настоящая ли пушка, – думал он, нервно убирая деньги в кошелёк. – В любом случае, он чокнутый. А если бы он выстрелил? Просто псих! Надеюсь, что он никого не убьёт. Хотя... фиг с ним. Мне-то что?"


***


Денис вернулся домой в приподнятом настроении. Давно уже ему не было так хорошо. Напевая свою любимую песню, он открыл дверь, бросил на полку шапку, снял куртку и открыл шкаф, чтобы повесить её туда. Но вместо этого, он замер, ошарашено пялясь в пустой шкаф. Не веря своим глазам и всё ещё не понимая, почему вещей не было, он крикнул: "Марина!" Но ответа не последовало. Он отодвинул двери в другую сторону, но и там было пусто. Все вещи, кроме коробок, стоящих сверху, пропали. Денис облокотился спиной о стену. "Уехали! – мелькнула мысль, и сердце больно сжалось от обиды и боли, – уехали, – уже вслух произнёс он. – Куда? Зачем?"


– Ну и хорошо. Никто не будет доставать. Одной раздражающей причиной меньше.


– Заткнись! – заорал Денис. – Заткнись! Заткнись! – всё тише повторял он, раскачиваясь взад-вперёд.


Затем он резко встал, подошёл к шкафу на кухне и выпил таблетку. Это была уже вторая за день, которую он обычно пил перед сном, но сейчас голова разболелась так, что ему захотелось сразу заглушить эту боль. Денис не сознавал: где он и что он делает. Голова была как в тумане. Мысли путались, переплетались и уходили в пустоту. Затем наступил приступ бешенства, а вместе с ним и приступ боли. Он не понимал: почему они уехали, ведь он не замечал за собой каких-либо особых перемен, которые бросались в глаза окружающим. Единственное, что он заметил: все перестали понимать его, и только один какой-то внутренний голос был на его стороне. "Наверное, это я. Да... я сам говорю с собой, потому что я и только один я могу понять, насколько я несчастный человек. А ведь я никому зла не сделал. Но почему же они уехали? Я ведь люблю их… и они… наверное". И тут ему вспомнилось всё то зло, которое он "не сделал". Он вспомнил частые ссоры с женой, как он кричал на неё, оскорблял и доводил до слёз. И теперь уже было неважно, как вела себя она, потому что он вёл себя по-настоящему ужасно.  Сердце больно сжалось в груди, и протяжный стон сорвался с губ. Затем вспомнилась ссора с другом. Тот ведь вообще не сделал и не сказал ему ничего предосудительного, а он так накинулся на него. И, наконец, эта женщина. Она была бледная, как стена. Неужели это он так напугал её? Как? Всё это проносилось в голове Дениса, каждый раз больно обжигая голову и грудь. Ему стало тяжело дышать. Он без сил повалился на постель. Хотелось плакать. Но слёзы отказывались выступать на горящие глаза. Денис чувствовал совершенное бессилие и отвращение к самому себе.


Тут его взгляд упал на календарь, и замер. Денис резко вскочил с постели и подошёл к нему. Почти весь месяц был зачёркнут. Оставалось десять дней. От вторника до четверга. Суббота, когда он ходил на собеседование, была заштрихована полностью. "Что за?.." Денис достал телефон. Он не включался. Достав из комода зарядку, Денис поставил его заряжаться. Ждать не хотелось. Он включил компьютер. Как только загрузился рабочий стол, он посмотрел на дату. Двадцать первое! "Как такое возможно? Что за хрень?" – Денис не верил своим глазам. Он пошёл в ванную умыться. После этого он решил позвонить жене. Семнадцать пропущенных вызовов! Как? Денис недоумевая смотрел в телефон. Он позвонил. Длинные, монотонные гудки действовали на нервы. Марина не брала трубку. Денис позвонил Ире – лучшей подруге Марины. Она тоже не отвечала. "Они что… все спят что ли?" – вспылил Денис и посмотрел на часы. Второй час ночи. Денис ничего не понимал. Чувство страха сдавило грудь. Где он был и что делал эти три дня? Почему он ничего не помнит? Куда и почему уехали Марина с детьми? Он не понимал. Он открыл смс-ки. Семь новых сообщений. "Ты где? Когда вернёшься? – писала жена. – Ты скоро? Мы волнуемся... Ты собираешься возвращаться сегодня или нет?.. Что случилось? Почему ты не отвечаешь?" Следующие три были написаны в воскресение: "Ты где?.. Я вся испереживалась… Всё, я звоню в полицию!!!" Последнее было написано в полдень. После этого ни звонков, ни смс-ок. Это казалось странным. У Дениса нестерпимо разболелась голова. Ему захотелось выпить. Он пошёл на кухню и открыл холодильник. Он был почти пустой. Бутылки водки не было. Денис недоумевая смотрел в открытый холодильник.


– Звиняй, это я выпил, – раздался знакомый шипящий холодный голос.


– Что? – переспросил Денис.


– Она меня достала звонками и смс-ками.


– Что? – дрогнувшим голосом повторил Денис и обернулся. Он знал, что голос шёл изнутри, но по привычке искал визуальный объект, от которого бы он исходил.


– Да задолбала по самое не могу! Так что я пришёл и всё растолковал ей, что да как.


– Что? Что ты сделал, урод? – Дениса начинало трясти от гнева.


– Да ничего, расслабься, – осипший голос стал звонче и приятнее. – Так, повздорили по поводу работы, но ничего, я тебя защищал как надо, она даже сказала, что уезжает к родителям. Даже не пришлось стрелять в неё, как в эту тупую наглую блондинку и вечно лыбящегося придурка.


– Что ты несёшь? Что за бред? – Денис сморщился и посмотрел в окно. Там слабо виднелось его отражение. – Это точно бред! У меня температура, – Денис приложил руку ко лбу и рассмеялся. Голова просто раскалывалась.


– Да всё путём. Теперь у тебя больше нет источников головой боли.


– Ни фига! Она теперь болит ещё сильнее. И сердце вдобавок. Зачем ты мне говоришь всё это? Это же неправда!


– Ты сам себя накручиваешь. Я же устранил все проблемы, – отражение в окне развело руками.


– Накручиваю? Я?


– Да, ведь я всё уладил. Не веришь? Проверь, сколько патронов осталось в пистолете, – в хрипящем голосе чувствовалась усмешка.


– Каком пистолете? – дрожащем голосом спросил Денис.


– Что лежит в столе, – отражение в окне указало в сторону комнаты. – Я ещё хотел продавца грохнуть, но он тебя не сильно раздражал, так что его я пощадил. А к доктору я на завтра записан, завтра закончу, но считай, что дело в шляпе, – Денис мотнул головой.


– Сгинь! Это не смешно! Что за фигню ты несёшь? Какой спор? Куда уехали? Кого убил? Какой пистолет? Я ни черта из этого не помню! – чем больше он кричал, тем сильнее болела голова. Он не мог больше терпеть боль и выпил ещё одну таблетку.


– Ты наблюдал со стороны, ты всё помнишь. Просто из-за таблеток тебе тяжело вспомнить. Только пожелай, и ты всё вспомнишь, – голос стал мягче и вкрадчивее.


Денис напряг память, несколько раз повторяя: "Вспомнить всё, нужно вспомнить! Я помню!" И тут события всех трёх дней промелькнули перед глазами. Он видел: как он ищет пистолет на чёрном рынке, как едет на встречу с продавцом, лысым толстяком с поросячьими глазками, покупает пистолет, заходит в бар и пьёт там, на следующий день возвращается домой, кричит на Марину, доводит её до слёз, уходит, звонит Серёге, встречается с ним, прислоняет пистолет ему к груди и стреляет в упор. Кровь не смывается, он выкидывает куртку, возвращается в бар. На следующий день идёт снова в ту же компанию, что и в субботу. Заходит к менеджеру, быстро подходит к ней, резко хватает за волосы и засовывает пистолет в рот. Её глаза наполняются слезами и отчаянием, а он упивается этим зрелищем. Она тихо стонет, но в ответ раздаётся приглушённый щелчок и выстрел. Денис схватился за голову и, упав на колени, во весь голос заорал. Он орал от боли и ужаса, от страха и чувства вины. Он упёрся головой в пол и начал бить кулаками по плитке. В воздухе был слышен злорадный, презрительный смех. Он то заглушал крик Дениса, то, наоборот, был заглушаем им. Через пару минут Денис начал неистово кашлять. Он покраснел, и судорожный кашель нещадно разрывал лёгкие. Денис давился воздухом из-за спазма дыхательных путей. Затем судорога свела всё его тело и, громко хрипло вздохнув, он повалился на пол без чувств. И только ехидный смех эхом растворялся в воздухе.


***


Денис не помнил, сколько времени прошло с тех пор, как он потерял сознание. За окном по-прежнему было темно. Всё тело ныло. В голове была пустота и отрешённость. Чтобы окончательно проснуться, он решил умыться. Придя в ванную, он включил холодную воду и несколько минут смотрел на неё. Что-то в ней было завораживающее. Не хотелось ни о чём думать, ничего вспоминать. Но нужно было. Было что-то важное, что он должен был вспомнить, но никак не мог. Денис медленно умылся обжигающей лицо ледяной водой и посмотрел в зеркало. Оттуда на него смотрел сгорбившийся молодой человек с осунувшимся, болезненно-жёлтым лицом. Под глазами зияли чёрные круги. Красные белки впавших от бессонных ночей глаз устало смотрели прямо перед собой, а зелено-серые глаза потускнели, как у больного глаукомой. Резкие полоски морщин на лбу и на уголках обсохших, потрескавшихся розовых губ ещё сильнее оттеняли его жёлтое лицо.


И тут он вспомнил то важное, что не мог вспомнить: что перед ним стоял убийца. "Исчезни!" – закричал он в тупом исступлении и со всей силы ударил в зеркало кулаком. Стекло впилось в руку, выдавливая кровь и оставляя красные полоски на треснувшем зеркале. Денис не почувствовал боли. То ли он ещё не до конца проснулся, то ли сильные эмоции заглушали даже самую сильную боль, в любом случае, он шокировано смотрел на разбитое зеркало. Ему казалось, что в трещинах улыбалось, глядя на его страдания, старое, землистого цвета лицо. И не одно, а много: столько, сколько было фрагментов разбитого зеркала.


"Что я наделал? Что я наделал?" – шептал он, опускаясь на колени и глядя в пол, пока не упёрся лбом в рукомойник. Его губы тряслись, а голос дрожал. Он сжал кулаки и почувствовал боль. Боль в руке от порезов на коже и боль где-то в груди от осознания своей вины, содеянных ужаснейших грехов, бессилия что-либо изменить, никчёмности и бесцельности своего существования. Он стиснул от злобы зубы, и слёзы обиды и ненависти к себе выступили у него на глазах. Перед глазами стояли убитые им люди.


– Что я наделал? Зачем? Зачем? Зачем? – повторял он, ударяя лбом о керамический умывальник.


– Чтобы не страдать, – раздался спокойный, шипящий голос.


– Ты! – бешено выпалил Денис.


Он напряжённо смотрел прямо перед собой. Никого не было. Тогда он содрогнулся от ужаса и вскочил на ноги. В каждом осколке зеркала было лицо, которое, ехидно улыбаясь, глядело на него. Он выбежал из ванной и подбежал к столу. Нервно дрожащей рукой он выдвинул ящик, второй, третий. Здесь! Выбрасывая всё содержимое, он добрался до самого его дальнего угла, того самого угла, где лежал пистолет. Дрожащей рукой он взял оружие и ненадолго задержал на нём взгляд. Тихий, нервный смешок вырвался из груди. "Это самый обычный предмет. И для чего-то же он нужен. От него может быть как вред, так и польза. Многие вещи упрощают нам жизнь, облегчают её. Так почему пистолет не такая же полезная вещь, как, скажем, шприц? Укол может быть неприятен и даже болезнен, но зато он помогает вылечиться от болезни. Это намного эффективнее и быстрее, чем глотать таблетки, капать капли и полоскать горло. Раз и всё. И всё..." – Он повторял это "всё", пока поднимал пистолет к виску.


Дыхание его было неровным и прерывистым, а сердце колотилось как сумасшедшее. Он посмотрел на себя в зеркальном шкафу. Кто-то чужой с недобрым и едким взглядом смотрел на него. Чёрное злое осунувшееся лицо казалось не от мира сего. В нём было что-то дикое, животное, страшное. "Если я выстрелю... эта тварь... умрёт? – спросил Денис, ожидая услышать такой близкий шипящий голос, но человек в зеркале молчал. – Ну, конечно, умрёт, – Денис чистосердечно рассмеялся. – Умрёт и не будет больше никого мучить. Слышишь, ты умрешь! Всем, кого я знаю, станет проще, если я убью тебя. Стоп! Получается, я делаю доброе дело? Вот уж не подумал бы, что у меня в душе останется хоть капля добра после всего, что я натворил. Видимо, эта тварь ещё не полностью сожрала меня... – он усмехнулся, а человек, смотревший на него, расплылся в зловещей улыбке, – Так подавись же!" – заорал Денис и нажал на курок. Раздался громкий щелчок, близко к уху, прямо у виска. "Ах да, предохранитель, – смеясь, прошептал он, – сейчас, сейчас". Но левая рука не слушалась, а правая горела от боли. С трудом он дотянулся до флажка, но в этот момент его так затрясло, что он не смог ничего сделать. С жутким воплем от головной боли он повалился на пол. Его снова захлестнула невыносимая боль. "Не хочу умирать! Не хочу! Не хочу! – кричал он. – Пусть эта тварь сдохнет, но не я! Я сам себе хозяин, я… я… я не сдамся ему, не будет так, как… как он хочет… я хочу… нет, он! Оно! Что это? Что ты такое?


– Ты, – раздался спокойный, хриплый голос.


– Я? Нет, это не может быть мною, – сжимая голову руками, кричал он. – Ты – демон! Вот, кто ты! Ты чёртов демон!


– Так и есть, – в голосе послышалась насмешка. – И ты тоже хочешь быть демоном. Демоны свободны в своих желаниях и свободны в своих действиях. Люди же только в желаниях. Ты же хочешь жить так, как тебе хочется. Так просто делай то, что хочешь. Плевать на всех.


– Я не хочу быть демоном! Я – человек! – Денис медленно поднял голову.


– Ложь! – зашипел голос. – Каждый хочет, не каждый может. Ты особенный, ты – можешь. Тебе нечего терять, поэтому ты можешь только получать. Возьми всё, что хочешь. Наслаждайся жизнью. Убери из неё страдания и всех, кто их причиняет.


– Нет! Не хочу! Не хочу никого убивать! Не хочу терпеть эту боль! Я! Я хочу просто умереть… – слезы отчаяния брызнули из глаз.


– Снова ложь! Никто не хочет, и ты не хочешь. Это минутная слабость, человеческая слабость. Отбрось её, отбрось. У демонов нет слабостей, будь сильным, будь собой, – голос становился всё тише и мягче.


Денис уткнулся головой в пол и издал отчаянный вопль. Раздался приглушённый смех. Но этот смех вселял в сердце неописуемый холод и страх.


– Убирайся! Убирайся, чтобы я тебя никогда не видел! – закричал Денис, ударяясь головой в пол. В комнате раздался громкий, зловещий хохот. – Сдохни, тварь, – хрипло проорал Денис и, яростно сверкая безумными глазами, сдвинул флажок назад и нажал на курок.


Раздался выстрел: гулкий, резких хлопок, и тяжёлое бездыханное тело с широко открытыми от ужаса красными глазами и исказившимся в злорадной улыбке ртом повалилось на пол. Такое же безобразное, несчастное и болезненно-желтое лицо смотрело на него из зеркала и ехидно улыбалось.



25 декабря 2017 – 26 января 2018

0
Рейтинг
+ Нравится
43
Просмотры
 Вам нравится эта работа!
?
Отменить
Михаил Мошонкин, Пользователь 11 Июн 2019, 14:45
И вроде переживаешь героям, но читается скучно, без интриги и вроде сразу три жанра, но как по мне ни драма, ни мистицизм, ни триллер.
Загрузить комментарии